Литературная учеба

Частенько можно увидеть по телевидению, как вокруг какой-нибудь звезды кино, эстрады, театра, спорта, или литературы образуется некоторое завихрение: это фанаты собирают автографы. Для кого-то это просто память о причастности какому-либо событию, для кого-то нечто более важное.

Для историков и литературоведов некоторые автографы могут оказаться весьма и весьма полезным материалом и для восстановления каких-либо пробелов в судьбе знаменитости, и для лучшего постижения характера писателя, художника, ученого и т. п.

Более полувека назад журналисту Владимиру Александровичу Светлову (1914-2000) пришла в голову мысль собирать не просто автографы, а значимые автографы. Началась складываться его библиотека Значимых автографов. В настоящее время более шестисот книг из этого собрания, подаренного Владимиром Александровичем Российской государственной библиотеке, находятся в Музее книги этой библиотеки. Наряду с автографами известных писателей там читатель найдет и книги с интереснейшими записями шахматных чемпионов Е.А. Карпова и Г.К. Каспарова и многое другое.

Какой же смысл вкладывал В. Светлов в понятие «значимый автограф»? Он хотел, чтобы на книге не просто оставалась роспись автора или человека, причастного к этой книге, но и была запечатлена какая-то мысль или история, связанная с этой книгой. Благодаря настойчивости ему удалось создать такую библиотеку. Побывав недавно в гостях у вдовы Владимира Александровича Вероники Викторовны (правнучки известного архитектора Александра Павловича Брюллова, автора Михайловского театра в Петербурге, Пулковской астрономической обсерватории и других замечательных зданий; внучки живописца-передвижника Павла Александровича Брюллова), я обратил внимание на две небольшие книжки, которые, видимо, случайно не попали в Музей книги. А они вполне того заслуживают. И в этой связи я привожу записи, сделанные в этих книжках. Они проливают дополнительный свет на последние годы жизни И.Э. Бабеля и его взаимоотношения с близкими ему людьми.

Вот первая книжка: И. Бабель. Закат. Пьеса. Артель писателей «Круг». 1928. Таково описание титульного листа.

А вот записи на её форзаце:

«Есть человеческие судьбы, которые играют роль в судьбах других людей. Судьба Бабеля в моей судьбе сыграла значительную роль...

Что я могу сказать?

Спасибо судьбе, столкнувшей меня с ним.

22/VII 81 г.

Л. Утёсов».

«В этой пьесе Бабель хотел видеть меня в роли Бени Крика. Как жаль, что это не осуществилось.

22/VII 81 г.

Л. Утёсов».

После записей Утесова следует «Необходимое примечание библиотекаря-автографщика» (как назвал себя В.А. Светлов), которое плавно переходит на задний форзац:

«Я люблю и ценю своеобразный литературный дар Л.О. Утёсова. Именно поэтому я должен здесь добавить, что когда 86-летний Утесов делал эту запись, в Москве стояла 35-градусная жара и во время внесения им краткой записи его дважды вызывали к телефону. Возвращаясь к столу и к бабелевской книге, он, видимо, всякий раз вспоминал, что хотел написать об общности и переплетённости судеб - своей и бабелевской, но при этом не перечитывал написанного им ранее. Так здесь и возникло это: «судьба - судьбою - о судьбе».

Поскольку, однако, то, что хотел выразить Леонид Осипович о себе и Бабеле, весьма существенно и интересно, библиотекарь просит прокомментировать эту запись Утесова, продолжить и развить тему - Антонину Николаевну Бабель-Пирожкову, жену и верного друга И.Э. Бабеля.

Передаю ей перо.

В.С.»

И, наконец, завершают все записи воспоминания Антонины Николаевны Бабель-Пирожковой. Они несколько дополняют то, что ею было уже опубликовано ранее.

«Такую вот самую книжку я купила в 1931 году в Томске, и это было моим первым знакомством с Бабелем - за полтора года до того, как я встретилась с ним самим в Москве.

Две книжки Бабеля - «Закат» и «Король» я привезла из Томска моим друзьям на Кузнецкой, где я тогда работала в проектном отделе.

Рассказами Бабеля мы зачитывались, встречаясь почти каждый вечер в комнате у начальника проектного отдела Л.Н. Александри.

Пьесу «Закат», поставленную в 1928 г. в Москве МХАТом, Бабель не видел, был в это время в Париже, но я знаю, что он считал спектакль не удавшимся и очень жалел, что не мог присутствовать сам на репетициях.

Позже Сергей Михайлович Эйзенштейн, будучи у нас в гостях, говорил, что высоко ценит пьесу «Закат», считает что театр не донёс до зрителя каждое слово, как того требует необычайно скупой текст.

А.Н. Бабель-Пирожкова

март 1982 г.».

Но и у этих записей есть продолжение. Вероника Викторовна подружилась с Антониной Николаевной, нередко с ней встречалась, а после переезда Антонины Николаевны с детьми в США переписывалась с ней и получила в 2002 году книгу ее воспоминаний с фотографиями (на фотографиях сын и дочь Бабеля Андрей и Лидия, сама Антонина Николаевна и совсем юные потомки Бабеля).

На титульном листе книги читаем: «Антонина Пирожкова. Семь лет с Исааком Бабелем. Воспоминания жены». Вышла книжка в Нью-Йорке в 2001 году. Она снабжена дарственной надписью: «Дорогой Веронике Викторовне на добрую память

с нежностью. А.Н. ноябрь 2001 г.».

Антонине Николаевне в ту пору шёл уже 93-й год. О дальнейшей её судьбе и судьбе их детей мы, очевидно, узнаем уже из других книг. Вероника Викторовна больше никаких вестей от Антонины Николаевны не получала.

Но и эти две книжки, между которыми пролегли её семь с лишним десятков лет, являются живым окошком в историю нашей литературы, делают её более зримой и живой. И думается, позволят лучше увидеть за строчками книг Бабеля судьбы живых людей.

...А началось всё с автографов.