Литературная учеба

На мой взгляд, рассказ «Солдатик» вышел неполным: нет в нём катарсиса (душевного очищения через потрясение).

Давайте вспомним завершение бестселлера советской эпохи - культового романа 1930-х годов прошлого века Николая Островского «Как закалялась сталь» (а именно он приходит сразу же на ум, когда читаешь рассказ Марии Киселевой), где главный герой тоже, как и главный герой рассказа - инвалид, знает, что скоро ослепнет и додумывается до мысли о самоубийстве, чтобы не быть никому в тягость...

Там начинается борьба героя, борьба страшная, внутренняя, из которой ослепший Павел выходит победителем - он снова в строю, он пишет книгу (каждый, между прочим, может попробовать написать хотя бы строчку, изготовив по схеме устройство для записи, и завязав глаза повязкой). В романе также показано, что находятся люди, готовые помочь герою выжить и жить полноценной жизнью.

Вы можете сказать мне: да это же всеми заклейменный соцреализм! Супергерой суперэпохи (знаки «плюс» и «минус» расставьте сами) Павка Корчагин! А тут трагедия современного «маленького человека», у которого в голове нет особых идей о переустройстве мира. Он просто маленький солдат, оставшийся после войны в Чечне искалеченным, никому не нужным - ни семье, ни обществу. Не супергерой и даже не герой. Жертва.

Что ж, тогда давайте вспомним ещё «Стойкого оловянного солдатика» Андерсена, где тоже всё мрачно (балерина, которую полюбил стойкий оловянный солдатик, попала в огонь, а сам солдатик бросился её спасать и расплавился, превратившись, по-моему, в оловянное сердечко...). В детстве мне хотелось дописать эту сказку, мол, нашла это оловянное сердечко настоящая балерина и так им любовалась, что ей показалось, что оловянное сердечко стало биться в её руках в такт собственному сердцу...

И рассказ Марии Киселевой, на мой взгляд, можно было бы дописать и дополнить. Вот хотя бы после слов: «Солдатик больше никогда никуда не приходил», ставим не точку, а запятую, и продолжаем: он, Володя, вспомнил, что его назвали «Владеющим миром», и тех, кто его называли было двое: мама и отец... И что когда-то в школе он читал какой-то роман (он не помнил названия), где герой тоже был искалечен и прикован к постели, но ослепнув, всё же нашёл в себе силы начать писать книгу: он писал её, зажав карандаш зубами (там была то ли революция, то ли война, и он, Володя, ещё жалел тогда, что все войны и революции кончились, не зная и не догадываясь, что ему достанется самая страшная война, где нет очевидной правды, - чеченская, и он станет инвалидом, как и тот герой, которому он когда-то позавидовал...). Володе-солдатику приснился сон, ему снилась его умершая мать, так ярко, что он, проснувшись, захотел нарисовать её портрет (в школе он неплохо рисовал). Захотелось попробовать, сможет ли он, как тот герой, перемочь себя, пересилить, смочь и осилить. Да, у него не было рук, и его оглушило на войне, но зубы и губы были, а значит - можно держать карандаш зубами.

Соседка даже выронила чашку с принесённым супом, когда увидела рисующего Володю-солдатика, вернее «ротующего» (от слова «рот»).

Чуть в наклон на столе лежал лист бумаги, и на нём было нарисовано лицо - очень знакомое соседке, помнившей покойную мать Володи, - пусть всё ещё было нарисовано вкривь и вкось, но глаза у портрета смотрели на неё так, как смотрели глаза Божьей матери с иконы в церкви...

Володя-солдатик был так увлечён, что не слышал возню соседки с тряпкой. Соседка взялась вытирать пролитый суп, разохотилась, да и сделала вдруг «генеральную» уборку в запущенной квартире инвалида.

В рассказе «Солдатик» также не хватает «основного инстинкта»: в самом изнеженном маменькином сынке есть он, этот инстинкт продолжения рода. Так устроено природой, что у героя должны просыпаться желания, - ведь он молодой мужчина, солдат.

Кстати, солдат - слово заимствованное, наши предки называли защитников воинами, от слов - «вой» и «война». И вот этот путь, который должен пройти герой от «солдатика» до «воина», - он и есть самый главный для писателя и читателя. Путь преодоления себя, своей слабости, внутреннее преображение героя.

Если убедил автора (вернее, авторшу) рассказа, то буду рад, а нет, так хозяин - барин, а хозяйка - барыня...

Совершенно другое впечатление остаётся от рассказа Марии Киселевой «Случай в туннеле». Может быть, оттого что молодая писательница взялась раскрыть через героев рассказа близкую ей, женскую психологию, а не мужскую, как в «Солдатике».

Конечно, есть в рассказе и неточности. Например, описывая в самом начале героев рассказа, писательница пишет, что «инвалид без рук» дошел до конца вагона. Хочется спросить у писательницы: а что, все остальные инвалиды ходят на руках? Нужно обозначить: «безрукий», тогда двусмысленность исчезает... Дальше Мария Киселева пишет, что героиня «отдала (безрукому инвалиду) все деньги, которые только у нее были, чтобы он замолчал». Отдать можно в руки, но есть слово «подать», а уж как он - зубами ли, торбой на шее примет - его проблемы... И еще один нюанс, уже психологический. Конечно, героиня рассказа отзывчива на чужое горе, на беду, но надо же как-то и понимать, что денег она сама не рисует и подавать ему (инвалиду) все деньги, которые у неё были, чтобы он замолк, она не может, ведь для чего-то они (деньги) у героини были. Ну пусть, пусть от чистого сердца подает червонец! Здесь и участие в беде и надежда, что если сама не дай боже останется без рук, то не дадут умереть с голоду...

А вот настоящее началось с фразы: «В толпе героиня силилась найти хоть одно лицо, дающее спокойствие и силу...» Очень сильно в нравственном отношении сказано: героиня «боялась быть погребённой здесь, боялась жизни в этом узком пространстве и боялась смерти». Героине в придуманном ею же самой «страшном ужасе» дико захотелось любви, захотелось приумножить себя на зло всему. Только почему не на радость? Добро? Слова имеют вещее действие. И вот итог: «Через девять месяцев у героини родился мальчик...» Многоточие. Но если продолжить, - вот мальчик подрос и спросил: «Мама, а кто мой папа? Где он? Почему у других есть папа, а у меня нет?»

Закончить хотелось бы стихотворением безвестной монахини Новодевичьего монастыря:   

***

Что бы в жизни ни ждало вас, дети, -
в жизни много есть горя и зла,
есть соблазна коварного сети,
и отчаянья жгучего мгла.

                  Есть тоска невозможных желаний,
                  безнадежный, нерадостный труд
                  и расплата годами страданий
                  за десяток счастливых минут.

Всё же вы не слабейте душою,
коль придёт испытаний пора.
Человечество живо одною
круговою порукой добра.

                  Где бы сердце вам жить не велело -
                  в шумном свете иль сельской тиши -
                  расточайте без счета и смело
                  вы сокровища вашей души.

Не ищите, не ждите возврата,
не смущайтесь насмешкою злой.
Человечество всё же богато
лишь порукой добра круговой.

      Правда, замечательные слова? Желаю молодой писательнице ладить со своими героями, а в особенности героинями, и давать им хотя бы небольшой шанс быть счастливыми, быть любимыми и любящими.