Литературная учеба

 

Нет слов хороших иль плохих
Матерщина ты моя,

Безотцовщина!

                            М. Цветаева

FUCK - надпись большими белыми буквами на груди куртки спортивного костюма, созданного дизайнером Константином Гайдаем (Gayday можно перевести как «весёлый день»), рождающая при взгляде на неё воспоминание о названии немецкого самолета «фокке-вульфа). Коллекция Гайдая была продемонстрирована на прошедшей в марте 2008 года Московской неделе моды.

Кстати, о немецких самолётах: об их приближении к нашей границе агенты со всех концов Европы предупреждали Сталина, который, исходя из собственных планов на войну, только ярился на все эти сообщения. История сохранила одну из резолюций «отца народов», наложенную 17 июня 1941 года, то есть через два дня после знаменитого сообщения ТАСС от 14 числа: «Т-щу Меркулову [В.Н. - наркому ГБ СССР]. Можете послать ваш „источник" к е... матери».

Тогда же в середине марта в Москве состоялась презентация переведённого на русский романа хорватской писательницы Ведраны Рудан «Ухо, горло, нож», в котором описывается решение женщины, прожившей с мужем тридцать лет, уйти к любовнику, который моложе её на десять. В газете «Известия» книга была названа «эпатирующей», на что автор возразила: «Это жизнь шокирует. А что касается мата в книге - это просто язык жертвы. Героиня романа может только протестовать. А как? Только вербально, бранью».

Мадонна, рассказывая 13 февраля в Берлине о своём режиссёрском дебюте в фильме «Разврат и мудрость» (Filth and Wisdom), заявила в ответ на вопрос норвежского журналиста: «Я не знаю, кто сказал вам, что дети и замужество мешают эротике в вашей жизни». Сюжет фильма связан с неким иммигрантом, роль которого сыграл панк Е. Гудзь с берегов Днепра. В фильме Мадонна рассказывает о своём трудном начале, когда четверть века тому назад она подобно многим тысячам девушек вышла в Нью-Йорке из автобуса, прибывшего из Мичигана. «Я не танцевала вокруг шеста, я делала другие вещи», - добавила звезда, намекая на свою знаменитую фотосессию для журнала «Плейбой».

В ходе съёмок Гудзь учил Мадонну русским словам - «главным образом, нецензурным», сказала она. Корреспондент «Комсомольской правды» С. Тыркин написал, что в её фильме действительно звучат все российские ругательства. Нечто подобное можно было бы услышать и во время древнеримских весенних сатурналий, устраивавшихся в Вечном городе в честь отца всех богов Сатурна. В течение двухнедельных разнузданных празднеств, как и во время греческих дионисий, людям разрешалось сквернословить. Считалось, что употребление во всеуслышание слов, которыми называли гениталии и совершаемый с их помощью акт, способствует повышению плодородия земли и тучности стад на лугах и пастбищах...

Два новейших открытия - одно довольно курьёзное, второе сделано участниками новгородской экспедиции филфака МГУ под руководством академика РАН В. Янина - заставляют нас по-новому взглянуть на древнюю проблему живого развития языка, которой не гнушались крупнейшие учёные, литераторы и античные авторы. Первая из них касается обнаружения известного трёхбуквенного слова на чугунном памятнике «Тысячелетие России» 1862 года в Великом Новгороде, о чём в конце 2007 года сообщила «Неделя», иллюстрированное приложение к газете «Известия». Об открытии университетских учёных будет рассказано в заключение...

«Слов сих немного, может быть пяток, но сколько из них всяких комбинаций...» - сказал поэт, возможно, сам Михаил Светлов. А может, и Иван Бунин, о котором за его интерес к сим словам сохранился то ли хвалебный, то ли нелицеприятный отзыв: «г-н Бунин - известный матограф». Легенда или вполне достоверное свидетельство гласит, что в ответ на своё избрание в Академию Бунин преподнёс её библиотеке свой «Словарь матерных слов».

Журнал «Родина» в № 4 за 2004 год (с. 67) рассказал о деле двадцатилетнего агронома Велижанского из села Уват, который в 1933 году организовал потешную организацию «Бл...ход» со своим ЦК. Организация состояла из дюжины молодых людей в возрасте от 18 до 25 лет. Членам организации ЦК выдавал наряды на «покрытие» местных девушек и молодых женщин. Неудивительно, что все члены организации 1 сентября 1935 года были арестованы и осуждены по 58 статье, пункт 10-й...

Тот же весьма серьёзный журнал годом ранее (№ 8, с. 85) опубликовал статью доктора филологических наук Геннадия Ковалева «Кто первым сказал "твою мать"?», в которой учёный вполне научно, то есть довольно сухо и с привлечением разнообразного словарного материала, попытался возразить широко распространённой гипотезе, что наш русский мат имеет тюркское происхождение.

С ним можно согласиться, поскольку слово «матерный» явно латинского происхождения. Любой словарь свидетельствует, что слово maturus означает зрелого человека или половозрелую особь. Оно в свою очередь произошло от древнего корня «ма» (mа) со значением добрый, хороший, зрелый плод, который можно есть. Римская Матута была богиней рассвета, утренней зари, предшественницей Авроры. Тот же корень входит в испанское «маньяна» - завтра, - и английское morning, то есть утро.

В русском есть интересная особенность: «исходная» форма заимствованного из других языков слова не употребляется, а производная - пожалуйста. У нас нет слова «мурус» (стена), но есть причастие «замурованный» и прилагательное «трансмуральный» (применительно к инфаркту). Мы «арсеникум» называем всё же мышьяком, но электроника во всю использует для создания чипов арсенид галлия.

Не используем мы и «адюльт» - аdult, что переводится как взрослый (лат. аdultus), - но до сих пор не отказываемся от «адюльтера», означающего то, чем занимаются взрослые. Недаром знаменитого римского поэта Овидия Назона за его Аrs Amatoria - «Искусство любви» - прозвали Доктором Адюльтерисом, то есть докой, знатоком этого рода занятий.

Синонимом аdultus было простонародное рubes - зрелость, взрослость, которого у нас тоже нет. Но есть «пубертатный», то есть половозрелость, период полового созревания. В родстве с этим словом латинское куколка - «пупа» (рuра - марка косметики, косметический бренд, хорошо знакомый нашим модницам, маленькие девочки румянами, тенями и губной помадой не пользуются). При чём тут куколка, спросит читатель? А при том, что из неё вылупляется взрослая прекрасная бабочка!

То же относится и к разобранному выше латинскому слову. Мы не говорим «матура», но не видим ничего необычного в глаголе «заматерел». Так что не будем удивляться несостыковке словарных элементов в привычном для всех выражении «русский мат». Таковы особенности родного языка во всём его величии и могуществе!

Русский вбирает в себя множество слов из других языков, «перерабатывает» их и затем легко выдает за «родные». В качестве примера можно привести латинский «окулюс», хорошо знакомый нам по таким словам как «окуломоторный», бинокль, монокль, окуляр и т. д. Но вот переработанные «очки» и уж тем более «окно» никто за иностранные не считает.

В своей статье Г. Ковалев приводит такие солидные источники, как «Словарь сербской бранной фразеологии» Неделько Богдановича, «Словарь великорусского...» В.И. Даля, солидно «отредактированный» при издании в 1978 году и ныне «восстановленный» в первозданном виде, «Словарь верхнелужицкого языка» Абрахама Френцеля, увидевшего свет аж в 1693 году (заметим, что лужицкие славяне живут в Германии), «Русско-немецкий словарь» А. Фаловского (А. Falowski. Кoln - Wiena, 1994) и т. д. О новгородской находке широко сообщали самые разные СМИ, в частности «Эхо Москвы» в своей передаче «Говорим по-русски» 21 августа 2005 года.

Учёный, понимая цензурные сложности, возникающие при обсуждении темы обсценных выражений, ссылается на авторитет академика А.А. Зализняка: «Перевожу семантически, или куртуазным языком «Тысячи и одной ночи»: «О, неосторожный незнакомец! Пожалуй следовало бы наказать тебя ударом по лицу...»

Таким образом, академик пытается найти защиту в прошлом, поскольку «куртуазный» переводится просто как «придворный» (от court - корт, двор). С примерами подобного языка можно познакомиться при чтении тех же сказок «Тысячи и одной ночи» или «Мемуаров Фанни Хилл» Клеланда, наделавших много шума в Европе XVIII века.

Ковалёв же просто говорит, что неприличное значение этих слов развилось много позже, приводя пример А. Френцеля с лужицким языком, в котором глагол jeb вполне «невинен» и означает всего лишь «обманывать», «вводить в заблуждение» (запомним это значение), «впадать в обман» и «совершать ошибку». Jebak у них «обманщик», а jebanje - «обман», «облапошивание». «Неприличное похабное значение возникло много позже», - поясняет исследователь.

Слова со временем действительно меняют свое значение к худшему. Приведу собственный пример, опубликованный в одном из номеров журнала «Знание - сила». Речь идёт о древнейшем индо-европейском корне «гов» (gwou в словаре Юлиуса Покорного - Julius Pokorny. Indogermanisches Etymologisches Worterbuch. Bern, 1959).

У наших предков индоариев это слово называло корову, отсюда её мясо - говядина. После поста люди спешили «разговеться», то есть поесть мяса. В английском корень дал всем известное соw в слове «ковбой», то есть «коровий парень», пастух. Но коровы оставляют после себя коровяки, по-русски «говно». Именно это непотребное значение взяли пришедшие в Индию в середине прошлого миллениума арабы. У них «гяур» - это что-то грязное, в общем, враг и нечистый варвар, неверный, с которым надо бороться и побеждать.

Та же «Родина» в статье А. Юрченко «Даниил Галицкий у Батыя» приводила строку из Галицко-Волынской летописи - «Чингисхановы блядения». Под последним понималось наваждение, некое волшебство незнакомых монгольских обрядов, в частности, вынужденное питьё кобыльего кумыса. Напомним, что у тех же монголов главой рода была мать, женщина.

Отсюда понятен вывод учёного филолога, сделанный в лоне классических представлений исторической науки ХIХ века. Сначала он приводит сербские выражения «у уста тебе jebem, jebem те у дупу, маiку ти jebem», подкрепляя родственным словацким «jebat' koho, co» («...кого, чо»). В связи с их переводом Ковалёв вынужден ссылаться на авторитет академика. Также приводится надпись «блять» на пряслице XX века, найденном в новгородском Вышгороде.

Надо заметить, что на месте «я» в старорусском слове стояла интересная и давно «умершая» буква «юс», звучание которой в более поздних словах разделилось. Такое разделение характерно и для других древних гласных. Это легко иллюстрируется сопоставлением пар разных родственных по своему происхождению слов.

Греческое «пента», которое мы видим в таких словах как пентаграмма - звезда пятиконечная - и Пентагон (пятиугольник) превратилось у нас в «пятак», одного корня глагол «вякать» и «вече», вязать и польское «вензель», наши цветы, звёзды и польские «квяты», «гвязды».

«Юс» при своем историческом «расщеплении» дал «я», но в то же время и «у/ю». Отсюда надпись на пряслице, которое при прядении нити гуляет туда-сюда, «блуждает», не означала ничего плохого, а лишь отражала ход «производственного» процесса. Слово употреблено и в знаменитом «Лицевом своде», созданном по повелению Ивана Грозного. В «Своде» много места уделено походу московского князя Дмитрия, после которого он получил прозвище Донского.

В одном из эпизодов рассказывается, как наши, отправившиеся в ночную разведку, столкнулись с татарскими «блядями». Не подумай, читатель, ничего плохого о наших доблестных воинах. Речь шла всего лишь о конных разъездах врага, блуждавших на рысях в степи с той же целью, что и наши конники.

Кстати в том же «Своде» в самом начале, где говорится о происхождении предков Ивана чуть ли не от Аполлона, авторы описывают сочетание узами брака троянского принца Париса и Елены Прекрасной, из-за «умыкания» которой и началась Троянская война. Бракосочетание естественно происходит в стенах храма - ничего другого в голову русских хроникёров и не могло придти: «Парисъ Елену во храме паладине в женоу поемаетъ коея ради...»

Паладин (палатин) происходит от всем известного «паласа», то есть дворца, высокого свода. Можно вспомнить Палатинский холм в Риме и высокие «палаты» царских теремов. Обратите внимание на глагол «поемает», который сейчас в отношении женщины имеет довольно-таки двусмысленное значение. У Даля он уже сократился до «ять/яти» со значением, описанным выше в отношении сербского, словацкого и лужицкого языков.

То же значение далевское слово имеет и в некоторых списках не менее знаменитого «Луки Мудищева». Академик В. Янин установил, что «емец» в Новгороде был княжеским сборщиком податей, дани. Ясно, что это слово в ближайшем родстве с глаголом «иметь». Против того, что емцы «имеют» народ в самых разнообразных формах, вряд ли кто будет возражать.

Теперь пару слов об историческом повороте языковых рек и обретении словами неприличных значений. В книге «Батый» знаменитого писателя советского времени Яна с нехарактерной для того времени откровенностью рассказывается о том, как батыевский «генерал» овладевает, после того как татары ворвались в поверженный Киев, женой князя прямо на снегу у входа в рубленый терем.

Но ко времени написания «Лицевого свода» маятник истории качнулся в противоположную сторону, Казань была уже взята, и русские воины «пояли» уже много татарских жен, стоявших во главе родов. «Jeb твою мать», пишет сухим научным языком Ковалёв, превратилось в «междометный фразеологизм, отражающий смену матриархата патриархатом. Обладающий матерью рода - хозяин рода». И добавляет: «Мат - мужской обсценный код». Тут всё надо переводить с научного языка на понятный, поскольку филолог подобной целью не задавался, ему и так всё понятно.

Про смену матриархата патриархатом оставим на совести учёного, а вот про междометия поясним, что они относятся к служебным частям речи (союзы, предлоги, частицы и артикли) смысла не имеющим. То есть речь идёт о том, что ругающийся человек просто не задумывается над смыслом своего выражения и ничего плохого уже в него не вкладывает. (Очень интересная трактовка мата!)

Учёный также во второй раз употребил латинское слово «обсценный», не дав перевода (филологов трудно читать и ещё труднее понимать). Надо полагать, что все читатели журнала «Родина» обладают университетским багажом знания классических языков. Хотя смысл слова легко поясняется на примере однокоренного «сцена», то есть обзор, обозрение.

Старое выражение «сценический вид» употреблялось при описании красивого пейзажа, прекрасного вида из окна той же кареты или с колеса обозрения («вид» это латинский синоним «сцены», такой спаренный перевод мы имеем в случае «оливковое масло», где масло есть перевод латинскоего оleum). В родстве со «сценой» и современное «сканер».

Приставка «об-» в данном прилагательном соответствует нашей отрицательной «не-», и всё вместе можно перевести как «необозримый», невидный, не показываемый (что-то вроде русского «стыдно - то, что видно»). В данном случае мы опять сталкиваемся с отсутствием в русском исходного существительного - того же английского оbscenity, - и наличием «производного» прилагательного, о чём речь шла выше.

В конечном итоге публикуется то, что больше всего интересует обычного читателя. Сначала автор даёт свое толкование происхождения бранных слов: «гениталии - не из тюркских языков». То есть названия наружных половых, детородных органов не были привнесены в русский язык пришедшими в середине ХIII века восточными кочевниками.

Хотелось бы заметить в скобках, что слово «гениталии» происходит от греч. ГЕN - род, колено, поколение; в нашем мозгу есть два geniculatum'a - колено мозолистого тела, соединяющего оба полушария, и коленчатое тело на пути зрительного тракта непосредственно перед затылочной долей. С учёными всегда так: напишут греческий или латинский термин, а перевода на простой понятный язык не дадут, вот и мучайся потом догадками, что же они хотели этим сказать.

Так вот название мужских гениталий Ковалёв производит от слова «хвост», проводя сравнение с опадающей хвоей. Старое «XIЙ» означало побег, то есть тонкий отросток, отходящий от мощного ствола-торса. Не отсюда ли наше слово «хилый»? По Фаловскому, не менее старое сhuy переводится как schenkel - шенкель. Все по литературе ХIХ века помнят выражение «дать шенкеля», то есть характерным резким движением вонзить шпоры в чувствительное подбрюшье коня, чтобы он скакал резвее.

В качестве пояснения Ковалёв проводит параллель с латынью: «совпадает по этой модели с "пенис"». Оставим в стороне филологические модели, тем более, что о пенисе нам как раз ничего и не сказано, а ведь его корень реn очень многозначен и для наших рассуждений весьма демонстративен.

В латыни реnna означало птичье перо, вернее, его прямую и длинную ость. Именно эту ость затачивали с помощью перочинных ножей, чтобы писать, откуда всем известное реn - ручка, - и пенал для хранения этих самых перьев-ручек. Качающаяся под часами длинная прямая «ость» - реndulum, или маятник, а длинная цепь гор вдоль известного всем сапога - Апеннины.

В Англии тоже есть продольная гряда, которая называется Пеннины. Так что нет ничего удивительного в том, что средневековые анатомы назвали мужской «побег-отросток» реnis. В качестве подкрепляющих аргументов учёный даёт перевод названий всем известных партий «виги» и «тори».

Первое происходит от шотландского whig - угонщик скота, использующий whip, то есть кнут, хлыст, бич. Естественно, что это были весьма ругаемые и презираемые люди, как конокрады или угонщики машин сегодня. Тори же были ирландскими бандитами, и это ирландское слово означало преследователя.

Здесь лишний раз стоит напомнить, что в словах вообще нет ничего плохого или хорошего. Тот или иной смысл вкладывают в них люди. Мы вполне солидарны с англоговорящими людьми, что слово fuck является обсценным, то есть непечатным. Англичане тоже не любят латыни, поэтому такие слово называют four-letter - «четырехбуквенными» (как мы о слове, произошедшем от «XIЙ», говорим, что это «известное слово на три буквы»).

Но в то же самое время мы не имеем ничего против названия печально известного немецкого бомбардировщика «Фокке Вульф», переводимого как «преследующая, „фокирующая/факирующая" волчья стая». В качестве ещё одного подобного примера можно привести всем известное и «неприличное» до недавнего времени слово кондом, от которого наши умельцы произвели «гондон».

Но мало кто знает, что Кондом - это французский город неподалеку от Пиреней к северу от Тулузы, столица, кстати, Гаскони, откуда прибыл в Париж небезызвестный д'Артаньян, имя которого переводится как «искусный» (от аrt - искусство). Был он ведь не только искусным фехтовальщиков и, вполне возможно, достаточно часто пользовался шёлковыми кондомами, что неудивительно, поскольку Кондом был центром шелкоткачества.

Пенис, как известно, висит под пубисом, или лобком. Латинское lobus означало что-то выступающее, как всем знакомое Лобное место на Красной площади. Мочка уха называется lobulus, есть маленький «лобулюс» и в нашем мозгу. Ковалёв видит происхождение названия женского лобка от немецкого «манда» или польского meda, menda.

Ещё раньше было вроде бы праславянское «мадо» со значением ядра, яйца, то есть чего-то округлого, то что латиняне называли тестикулой (в советское время в магазинах продавались, например, «бараньи тестикулы», то есть семенники). Поясним, что тестикулы в родстве с таким словом как «тест», то есть проверка на прочность. Теsta - это скорлупа, черепица и т. д.

«Тестудо» на знаменитой колонне Траяна в Риме - это особый боевой приём, когда манипула легионеров поднимала щиты в виде черепицы, чтобы в безопасности подойти под стены осаждаемого города. Ковалёв приводит в пример «мудака» - мужчину с мешающей работе и ходьбе водянкой мошонки, то есть маленькой мошны, мешочка.

Всё это вполне возможно, но ведь мы не знаем, что думали и мыслили себе «отцы» теряющихся во мгле веков истоков теоретически восстанавливаемого праславянского языка. Более реальным представляется все же «анатомическое» происхождение слова «манда» от красивейшего латинского названия лобка Mons Veneris - «Венерин холм».

Народ вряд ли в своем языковом творчестве так уж углублялся в теоретические бездны. К тому же последнее предположение «совпадает по языковой модели» с толкованием слов «пубис» и «пупа», ведь последняя тоже выглядит как нечто пухлое и округлое - посмотрите на изображение женского лобка на картинах и скульптурах мастеров Возрождения.

Говоря о матерных названиях мужских и женских гениталий, Г. Ковалёв приводит пример пушкинского «Бориса Годунова», в котором поэта цензура заставила вымарать народный мат, слышимый с площади в Кремле. Именно в связи с этим Пушкин был вынужден дать свою знаменитую ремарку: «Народ безмолствует»! От себя скажем, что в первом издании Тараса Бульбы, где есть Украина вместо Малороссии, казаки тоже не сдерживали себя в выражениях, которые из второго и последующих изданий были изъяты.

Но хорошо, что цензура не заставила безмолствовать учёного, сохранив на страницах журнала его толкования происхождения рisda. Вот уж слово, которое действительно не имеет никакого отношения к тюркским языкам (что доказала недавняя находка очередной берестяной грамоты в Новгороде), а сродни всем известному детскому звукоподражанию «пис-пис» (рiss, рisati). Мы знаем о писающем мальчике в Брюсселе и рissiare - имитирующем звук в слове вульгарной латыни (отсюда и французское «писсуар»).

С кораблями вольного Ганзейского союза, в который входил и Новгород, где к нему прицепили суффикс с окончанием «-да», как в словах «еда», «езда», «елда» (употребленное в «Луке Мудищеве»),  «дылда», «манда», пушкинский Балда и т. д. Можно предложить пусть опять же латинское, но более благородное толкование слова.

Мы знаем слово «пестик», произошедшее от латинского рistillum, - нечто полое, ёмкое, содержащее что-то в своём внутреннем пространстве. От этого слова произошли европейское «пистолет» и наше «пищаль». Пестик цветка содержит внутри себя завязи будущих развивающихся семян подобно тому, как матка - зреющий плод. Дуло пистолета тоже полое, но содержащее в своей «утробе» несущую смерть пулю...

Такое толкование для высоколобых, но оно имеет параллель с латинским же названием женских гениталий, а именно vagina, произошедшее от vacuum, то есть «пустота». Есть другое, пришедшее, скорее, опять же от вульгарного римского плебса, а именно vulva, означавшего свернутое трубкой. Сегодня круговая велогонка вокруг Испании называется «вуэльта» - vuelta.

Простые англичане и американцы называют вульву латинским «кунна» (сunn), ведущее свое происхождениме от корня «ку», естественно, со значением дырка, пустота. Отсюда ставшее весьма популярным «куннилингус», поскольку «лингус» - язык. Обратный процесс называется «феляцио», что также означает «сосать», «лизать».

Слово «минет», французский эквивалент «феляцио» и «куннилингуса», произошло от названия мединеток, выскакивающих в полдень - «меди» с работы перекусить, чем стремились воспользоваться их дружки-ухажёры. По крайней мере так трактует происхождение этого слова авторитетнейший французский толковый словарь «Ларусс» (Larousse). Он также поясняет, что этих юных модниц называли ещё модистками.

Но отойдем от научной зауми и окунёмся в прозу повседневной жизни. В августе 2005 года ФОМ - Фонд общественного мнения - опубликовал доклад «Социологические наблюдения», в котором был затронут и вопрос употребления мата. Респонденты отвечали, что большинство людей знают и хотя бы время от времени употребляют непечатные выражения.

Социологи уверены, что таких людей больше, потому что даже в ходе обезличенного опроса людям стыдно признаться в использовании мата. Особенно молодым, которым значительно меньше пятидесяти и которые не прошли суровую школу советских времен, когда даже сугубо научное обсуждение этой темы было под строгим запретом. Помимо возрастных есть и географические различия: на Урале и в Сибири мат вполне приемлем, тогда как на Северном Кавказе и южных районах Российской Федерации - под запретом.

Одним из наиболее распространенных оправданий является то, что мат снимает агрессию и в то же время позволяет быстро и ёмко донести смысл сказанного. Есть и другая сторона употребления подобных слов, например, в постели. Популярная газета «СПИД-инфо» опубликовала в 2005 году (№ 16, с. 26) письмо Константина Л. из Новосибирска:

«От слов «интромиссия члена [в книге по сексологии] у меня тут же встаёт. Вернее, начинается эрекция. Когда я рассказал об этом Кате, она тоже заинтересовалась. С тех пор мы с ней практикуем научные разговоры во время секса. То есть во время коитуса. Особенно если комментировать каждое действие. «Милая, ты хочешь, чтобы я продолжал стимулировать твой клитор? Кажется, любрикация уже достаточная». Мы теперь так наловчились разговаривать по-медицински, что без этого не представляем нашу интимную жизнь». Жалко, добавим от себя, что обычные для европейцев слова наши любящие друг друга называют «медицинскими».

Поясним для читателей, что любрикация - это жидкость, смазка, слово имеет тот же корень, что и «лава» - поток. Интромиссия - введение, перевод этого латинского слова мы слывшим у Лермонтова в «Бородине»: «загнал снаряд я в пушку туго...» Миссия - послание, миссионер - посланник, приставка «интро-» - внутрь.

Клитор же назван в честь Клиторис - дочери царя муравьев-мирмидонов. Зевсу, чтобы «подладиться» к миниатюрной Клиторис, самому пришлось превращаться в муравья! Поясним и значение упомянутого слова «секс», находящегося в родстве с латинским sectus - секция, секта - со значением сечь, рассекать, разделять. Наше «пол» произошло несомненно от «половина», что находится в полном соответствии с латинской «логикой», а вернее дословным переводом sex.

Возвращаясь к опросу, скажем, что 92 процента признают категорическую необходимость «изгнания» мата изо всех СМИ! Вполне возможно, что это было как-то связано с нашумевшей историей, когда в Большом театре предприняли постановку балета Шостаковича «Болт», написанного в далеком 1931 году. Название музыкального произведения понимается сегодня совсем не так как три четверти века назад.

Ещё больший негативный фурор произвёл спектакль «Водка, е... ля, телевизор». Автор пьесы оправдывался в интервью «Московскому комсомольцу», что «точнее назвать явление не получалось. Пьеса ровно о том, о чём заявлено» (тем, кому интересно полное интервью, посмотрите «МК» за 12 сентября. 2006 года, с. 5).

Чуть ранее 6 августа «МК» прошлась по поводу 74-летнего Р. Новака, ветерана американской тележурналистики, который в эфире сказал четырёхбуквенное shit, являющееся английским переводом индоевропейского «гов». Наделала шума и «оговорка» Буша, который в Лондоне в ходе не предназначенного для чужих ушей разговора с Блэром при невыключенном микрофоне (о чем оба не знали) произнёс то же слово.

В то же время все СМИ - по незнанию истинного смысла - широко воспроизводят ругательное четырёхбуквенное словечко американского компьютерного жаргона spum (спам). Корень его восходит к латыни - так римляне называли лаву, извержение вулкана. От латинского слова произошло наше «пемза», то есть «застывшая лава» (кстати, «лава» означает в переводе «поток», отсюда английское lavatory - ватерклозет, «закрытая вода», смывающая всё своим потоком, туалет и, простите, толчок).

Брызжущее, вырвавшееся под давлением газа шампанское итальянцы называют «спуманте» (spumante). Не особенно-то заботящиеся о чистоте английского языка компьютерщики США взяли этот корень из лексики героев порнографических фильмов, где вовсю показывают это самое «извержение» у мужчин. Если бы работники СМИ всего мира знали бы этимологию этого словца, то они вряд ли широко бы его использовали. В этом отношении показателен пример А. Венедиктова, который изгнал с «Эха Москвы» грязного матерщинника Лаэртского.

«Комсомольская правда» объявила мат чуть ли не вторым государственным языком, хотя и под вопросом («КП», 2006, 19 июля, с. 21). Заявление комментировал некий «этнопсихолог»: «С точки зрения европейской культуры русский мат - ругань и больше ничего. На самом же деле это пережиток древних священных ритуалов. Тайный мужской язык, у него не было оскорбительного подтекста. Например, словом из трёх букв называли парня на выданье. В одной поморской деревне нашли прялку с дарственной надписью: «такой-то от Х...Я такого-то».

Сбоку от этого текста приводится анекдот: «В русском языке есть замечательное слово из трёх букв. И означает оно - "нет", но пишется и произносится совершенно по-другому». Недавно в интернете появился ещё один анекдот по поводу слова из трёх букв с «у» в середине, но речь, естественно, идёт о слове «буш» - куст, кустарник. Интересно, что в английском bush состоит из четырёх букв, поэтому может быть отнесено тоже к «четырёхбуквенным». Но слушаем «этнопсихолога» дальше:

«И когда говорили „твою мать", то просто заявляли о своём старшинстве: мол, ты мне в сыновья годишься. Постепенно мат перешёл в обыденную жизнь и приобрёл негативную окраску». Вполне возможно, что всё это рассказал на страницах популярного издания Г. Ковалёв, уж очень схожая риторика в обеих публикациях.

Годом ранее в апреле «КП» (2005, 21-28 апреля, с. 3) опубликовала стихи под заголовком «Есть такие слова, что без них - никуда! [а какие - вы сами впишите сюда...]». Публикация была предпринята в связи с тем, что «Госдума собирается составить полный список плохих, бранных и нецензурных слов». В стихах поэта приводится слово «ебитда», означающее всего-навсего прибыль до налогообложения.

Некогда русский «Домострой» учил: «Если дочери у тебя, направь и на них свою строгость, тем сохранишь их от бед телесных». Вместе с тем Адам Олеарий, посетивший Московию в начале XVII века, писал о негодовании немцев, чью слободу на Яузе «простонародье преследовало обидным прозвищем, которое рифмовалось с названием слободы - Кукуй».

Обратим здесь внимание на то, что в западноевропейских языках нет нашего звука «х», поэтому используется «к». И христиан французы, например, называют «кретины» (сretien), хорда же в Европе «корд» и т. д. Исходя из этого хорошо известного лингвистам факта, становится понятной и другая версия происхождения названия мужского члена, отличная от сухой и сугубо научной ковалёвской.

Согласно этой гипотезе производное XIЙ произошло от «куй», повелительного наклонения глагола ковать. От «куя» произошли слова кочерга - нечто длинное и прямое, которой двигают туда-сюда в полом горне, а также оковы, переосмысленные затем в выражении «узы брака». Можно этой трактовке верить или нет - решать читателю.

Мы же со своей стороны напомним греческий «фаллос» - рhallos - давший в нашем языке слово «палка» (сравни: «фельд» - поле, отсюда фельдмаршал и фельдъегерь, фельдшер и картофель). Женскую же вульву эллины называли ничего не говорящим нам теперь «ктеис». Также мало что нам говорят индийские «лингам» и «йони», а также китайские «ян» и «инь». На Востоке языковая связь же между «йони» и «инь» несомненна. Заметим, что индийский «лингам» может быть в родстве с привычным нам словом «лоно», означающим не только пах, но и детородные органы. Интересно, однако, что священнослужители постоянно призывают людей вернуться в «лоно церкви».

Говоря о фаллосе, невозможно не упомянуть недавнюю находку немецких археологов в земле Баден-Вюртемберг, что на юге Германии. Современные методы датировки позволили довольно точно определить возраст выточенного из камня каменного фаллоса длиной 20 см - 28 тысяч лет! «МК», сообщая об этой находке 4 августа 2005 года, написала в конце: «Сейчас каменный фаллос является частью экспозиции специальной выставки в музее Блаубоерн под названием „Ледниковое искусство - несомненно мужское"».

И вновь вернёмся к нашим русским делам. Известен исторический факт: царь Алексей Михайлович, принимая на службе в Саввином монастыре патриарха Антиохии, что неподалеку от Иерусалима, набросился на чтеца каких-то Житий со словами: «Что ты мелешь, бл...н сын с гов...нною рожей»! Так что, как видим, даже царственные особы не гнушались употреблением крепких словечек.

Интересно словосочетание о чьём-то сыне. Вновь необходимо вспомнить о двойственном звучании «потомков» старорусского «юса», который давал и «я», и «у/ю». Упомянутых царем сыновей называли на Руси «ублюдок», то есть рождённый «у блудящей». Можно напомнить блуд-адюльтер, «чингизовы блядения», вводившие людей в за-блужд-ение, пряслице Вышгорода и поморскую прялку, а также татарские разъезды в ночной степи вокруг Куликова поля.

Этот пример особенно наглядно показывает двойственность - дуализм - языка, многие слова которого не несут никакой отрицательной нагрузки, но изредка «выстреливающего» вдруг вне общепринятого поля словоупотребления и нагружающего вроде бы нейтральное слово неприемлемым смыслом. Поясню, что имеется в виду.

Мы не имеем ничего против слов «блуд» и «блуждающий», «блудницы» и родившегося у неё «ублюдка». Библия полна осуждением Вавилона - главной «блудницы» Старого Завета, но использует это слово наряду с тысячами других. Но вот женщина, у которой рождается ублюдок, и слово, которым её называют, вдруг становится непечатным и непроизносимым. Таковы «двойные стандарты» - double moral - то ли языка, то ли общества, пользующегося им.

В Европе тоже есть слова - мало или вовсе не употребимые для названия «работниц» древнейшей профессии: whore, сunt (явно от латинского сunnus), prostitute. Последнее находится в родстве со словом ptosthesis - протез, замена чему-нибудь. У ферментов имеются простетические группы, без которых они не работают, не способны выполнять свою функцию. Так вот протез и простетический являются «хорошими» словами, а проститутка - не совсем.

Родившегося у неё ребенка называют «бастард» (bastard). Слово широко употребляется не только при составлении обширных европейских генеалогий, но также и генетиками. Вполне возможно, что «приемлемость» слова связана с тем, что чистое божье дитя в общем-то вовсе не «виновато» в своем происхождении, как оно пришло в свет.

Было бы большой ошибкой, что слова обсценного языка привлекали внимание только филологов нового времени. Отнюдь! И древнегреческие, и латинские авторы много внимания уделяли этой удивительной особенности языка. Гиппонакт «плохие» слова называл «какофония» как противовес «эуфонии», или «благозвучию». «Какография» означала неразборчивый почерк, а «какоэтика» - непотребное поведение тех же пьяниц и их покровителя Бахуса. А «какогеника» была противовесом «евгенике», означая вырождение рода и его деградацию.

В Риме какофонические слова называли «инвективами». Приставка in соответствует нашей отрицательной «не-», а корень мы видим в нашем слове «вякать». Всё вместе можно перевести как «непроизносимое». Было и ещё одно значение у этого слова, а именно «атаковать», «нападать», «наносить удар» и «оскорблять». Известно, что многие драки начинаются с обменом словесными «залпами».

Известный римский философ Плотин (Рlotinus), прибывший в Вечный город из Александрии и заложивший первые основы раннехристианской доктрины, был особенно чуток к ругательствам плебса. Он даже написал книгу De Imparabiles - «О непроизносимом», использовав грецизм с корнем, давшем также слово «парабола». Парабола, как известно, имеет вершину, а люди, ругаясь, повышают голос.

Греческий переводчик плотиновского труда озаглавил его «Пери Анекфонетон», использовав корень «фон», то есть звук. Нам оно напоминает «анекдот», то есть то, что вышло не из «екдотике» - издательства. Недаром говорят, что анекдоты - это изустная традиция народа...

В заключение расскажем о чём было заявлено в самом начале, а именно о двух необычных находках, сделанных летом 2005 года. О первой сообщил всё тот же «МК» (30 июля, с. 1 и 2), написав о рукописной книге XVIII века, обнаруженной в селе Верхняя Ентала Вологодской области. Если верить газете, то в книге задаётся, например, такой вопрос: «Не тыкивал ли жене рукою, или ногою, или иным чем?»

Автор книги обрушивается в первую очередь на женщин: «Согрешила честолюбiм, бестытством и чревобесiем. Согрешила, растлих девство своё блудом по естеству, и чрез естество всяким студоложестеомъ. Согрешила, прелюбодеянiем, во сне и на iаве, в мыслех скверных и неявленых. Согрешила, повелевая блуд деяти, и прелюбы деяти, и всякiя всеместныя душегубительныя...» Более детальный перечень вопросов смотри в газете.

Читая их, вспоминаешь «Повесть временных лет», в которой под 6488 годом от РХ (980-м) летописец писал о киевском князе Владимире, имевшем не менее пяти-семи жён: «Бе же Володимер побежен похотью женьскою...» Надо понимать, что древний автор имел в виду тот самый женский орган - ведь недаром клитор по-русски называли «похотник».

Киев и его князья - по свидетельству Олжаса Сулейменова, написавшего удивительную книгу «Аз и Я», - находился в тесных, интимных связях со Степью, населённой тюркоязычными половцами и печенегами. Вспомним того же князя Игоря, женившего сына на ханской дочери. Сулейменов считал, что наше слово «брак» происходит от восточного «бирк», которым называли свадьбу хана, бравшего в жёны очередную девушку. Вполне возможно, что и наше слово «брать» того же генеза.

А ещё автор «Аз и Я» рассказал о слове «эбле» с приличным у тюрков значением - что-то вроде «любить», «обладать» и т. п., - которое при заимствовании приобрело у нас нецензурное значение. Тут нет ничего удивительного, если учесть, что всем привычное слово «любовь» произошло возможно от санскритского выражения «любяти» - lubjaty - со значением «он её имеет», «обладает ею», и в то же время - «жизнь». Отсюда, кстати, и «узаконенное» Фрейдом латинское libido, которое тоже переводится - «удовольствие» и «желание».

Такое довольно часто происходит с заимствованными словами, достаточно вспомнить «спекуляцию», «симуляцию» и «инфляцию». Первое переводится как раздумывание, представление о чём-то, второе - уподобление, недаром говорят о компьютерной симуляции, а третье - просто как вздувание (цен), надувание шарика и т. д. По ассоциации с последним можно напомнить слово «эрекция», которое в Европе и Америке означает всего лишь возведение, строительство дома. Ректификационная колонна означает реактор, поставленный на попа. Ещё этот процесс называют «интумесценция», где греческий корень «тум» сродни по значению латинскому «инфляция». Отсюда слово «тумор», то есть опухоль, увеличение в объёме...

Современная мозаика, касающаяся ненормативной лексики, весьма разнообразна. Накануне Восьмого марта газета «Твой день» (2008, 5 марта, с. 3) сообщила о том, что «Пельш запел матом». В конце статейки приводились слова известного шоумена, вспомнившего о выступлении пьяного казачьего хора: «За кулисами поют так: «О б...! О на...!» Наделал в 2007 году шума и весьма объёмистый роман А. Иванова «Блуда и Мудо», вышедший в Санкт-Петербурге, в котором последнее слово названия расшифровывается как «муниципальное учреждение дополнительного образования». О содержании книги много писалось в прессе, поэтому пересказывать его нет смысла.

Газета «Интернейшнл геральд трибюн» обратилась к теме «грязных» слов в конце 2007 года в связи с десятилетней годовщиной со дня смерти известнейшего американского поэта Алена Гинзберга, прославившегося почти полвека назад своей поэмой «Вой» (Ноwl), в которой были употреблены «четырёхбуквенные» слова. Поэма вызвала гнев поначалу агентов... таможни США, а затем и сан-францисской полиции. По прошествии определённого времени буря утихла, и поэма многократно звучала на радио и по телевидению.

Однако после инцидента, случившегося в ходе церемонии награждения «Билборд мьюзик эвордс» - Вillboard Music Awards, когда известный певец Тимберлейк в прямом телевизионном эфире оголил грудь Джанет Джексон, FCC, Федеральная комиссия по коммуникациям (связи), решением конгресса получила возможность штрафовать нарушителей своих стандартов на сумму до 325 тысяч долларов. Руководство комиссии подчёркивает, что эфир в дневное время, то есть с шести утра и до десяти вечера, должен быть абсолютно свободен от использования слов и выражений «оскорбительного языка»: никакой толерантности в отношении подобного языка и изображений!

При этом ей категорически запрещено законом вторгаться в «неэфирные» области, то есть распространять проведение своей политики на те же бумажные носители. Вполне в духе подобного запрета действовал наш известный телеведущий и писатель Виктор Ерофеев, выпустивший книгу «Бог Х». В интервью, данном «Московскому комсомольцу» (2007, 20 января, с. 4), он сказал: «Мат - факт языка. Но есть слова потяжелее мата».

Годом раньше та же газета опубликовала интервью с автором пьесы «Водка, е...ля, телевизор» М. Курочкиным, главный герой которого «п...т, как Путин», а другие персонажи выражаются с помощью «народной речевой экспрессии». Жена героя наделена именем Е...ля, что и отражено в названии пьесы. На вопрос о страхе перед репрессиями цензурного свойства Курочкин ответил довольно резко: «Чего думать об идиотах. О норме языка нужно говорить обстоятельно. А канцелярский язык, который звучит по каналам центрального телевидения, - это то, что более или менее приличного человека должно ужасать»!

К развенчанию этого «ужаса» обратились «Известия» («Неделя» 2008, 8 февраля, с. 10-11), опубликовавшие на большом развороте своего приложения несколько материалов под общим заголовком «Эх, мать-перемать!» Целая полоса была отдана размышлениям психолога, который связал употребление мата и с борьбой матриархата-патриархата, и с... гормонами. Приводились также слова культуролога, согласно которому «оскорбительная адресация к женщине - это рудимент регулирования матриархальности или родового феминизма».

Понять всё это трудно, но нам разъяснили, что «в отдалённых российских деревнях и сейчас существуют специальные свадебные песни и частушки с довольно грубым описанием сексуального акта». Их распевание направлено на то, «чтобы снять у брачующихся стыдливость, которая, естественно, существует как культурная норма. А во-вторых, это было учебной программой для них: что нужно делать в постели, чтобы получились дети».

В качестве исторической иллюстрации упоминаются матерные «загибы», авторство которых приписывается, естественно, Петру I. Вспоминаются также поэт С. Есенин и «красный граф» А. Толстой, которые могли воспроизвести эти «загибы». Приводится также опыт Чеченской кампании, в ходе которой мат давал интенсивный рекреативный эффект. Ещё один пример касался травмированного молодого человека, который был «наделён правом пользования кастово-мужской речью. Андрогены [мужские половые гормоны], укрепляя мужественность, помогали победить страдание, ускоренно лечили травму».

По ходу обсуждения психолог высказал мысль о том, что «литературный мат» некоторых авторов современных книг «может служить признаком импотенции и борьбы с нею». Однако «подхлестывание гормональной, нейрональной, да и всех систем организма не может быть безнаказанным. Оно обернётся истощением, вызовет невротические болезни».

После этого запуганного читателя газета спрашивает: «Что делать, если ребёнок изучил забор?» И даёт четыре совета, самый последний из которых звучит так: «Если   с у м е е т е (разрядка моя - И.Л.), дайте самое скучное и длинное лингвистическое объяснение этих слов». Вопрос только в одном - где же, в каком словаре или энциклопедии найти это самое лингвистическое объяснение. К тому же на примере всего вышеизложенного мы видели, что сами учёные, филологи и лингвисты, не могут прийти к одному мнению о происхождении и значении всего лишь нескольких наиболее употребимых слов родного языка. Что же говорить о бедных родителях, столкнувшихся с простым и ясным вопросом, который их чадо поставило ребром!

И наконец о новгородской находке, подробно описанной журналистами «Итогов» (2005, 26 сентября, с. 70). Редакция предпослала публикации заголовок: «Мат городов русских». Под ним была помещена большая фотография научной сотрудницы экспедиции, держащей на фоне белокаменного собора два продолговатых стекла с зажатой между ними берестяной грамотой под номером 954. Эта-то грамота и наделала много шума, а её обнаружение подтвердило теоретические изыскания Г. Ковалёва. Дадим слово журналистам солидного иллюстрированного общественно-политического еженедельника:

«Как ни крути, но русский без матерных слов вроде бы как и не русский... Нынешним летом археологам в Великом Новгороде просто везло на грамоты, которые содержат ненормативную лексику. В середине августа учёные нашли сразу два послания XII века, содержащих откровенную матерщину.

Первая грамота за номером 954 содержит аналог современного мата. Дословно её текст выглядит так: «Грамота от Жирочка и от Тешка к [старосте] Вдовину. Молви Шильцеви, чему пошибаеши свиньи чужие. А понесла Ноздрька. А се еси посромил конец всех Людин».

С этим странным глаголом [пошибает] возникли трудности. В переводе он имеет пикантный смысл и означает насиловать. Если так, то грамота приобретает скандальный перевод. А именно: Вдовина просят призвать к ответу некоего Шильца, который насилует чужих свиней и лошадей».

Донесла об этом на весь Людиновский, то есть людской, народный конец города некая Ноздрька. «Академику РАН Валентину Янину этот возможный перевод пришёлся не по душе, и он предложил иной вариант развития событий... Вторую берестяную грамоту за номером 955, содержащую самую что ни на есть ненормативную лексику, нашли под стенами новгородского кремля. На глаза археологам попал обрывок матерной фразы, до боли знакомой современному уху. В берестяной записке жительница Новгорода по имени Милуша просит свою приятельницу Марину вернуть должок и в порыве чувств кроет ту матом, называя знакомую нехорошим словом.

Подобная прямолинейность смогла убедить даже академика Янина. Вот смысл грамоты: «Маринко, пишет тебе Милуша. Пора бы нашей знакомой Косе Великой выходит замуж. Маринко, ты... (далее следует грубое слово на букву «п»). Когда отдашь причитающийся с тебя должок?»

«Эта находка абсолютно опровергает существовавшее до этого мнение, что наших предков научили материться завоеватели во время татаро-монгольского нашествия. Стало быть, и до прихода Чингисхана русские люди любили вставить не только в разговор, но и в письмо довольно-таки крепкое словцо.

Археологи относятся к своей сенсационной находке с чувствами неоднозначными: и гордость за открытие, и стеснительность». Такую же стеснительность испытывали и журналисты, которые привели фото этой самой грамоты, но в подписи к ней написали, что «учёные прикрывают неприличные слова писалом». На самом деле писало поставлено как раз под упомянутым словом «на букву "п"». Что же можно прочитать?

Во-первых, можно прочитать имя корреспондентки МН/\ОУША. «Н» чуть ли не до Петра использовали для передачи «и», в то время как «н» писали по-гречески-латински N. Грамота начинается вполне стандартно для новгородских берест: «От МН/\ОУШЕ къ МАРАNЕ». В обоих именах на конце написано «ять», то есть Ь с небольшой горизонтальной палочкой. С этим «ять» в слове «совет» в свое время писался знаменитый лозунг «Вся власть советам».

Непонятно также, откуда корреспондент журнала увидел в Маране - возможно, Маланье - латинское имя Марина, то есть «морская». Но это не суть как важно. Важнее то самое сакраментальное слово, «подчёркнутое» на фотографии учёным стилом: ПНЗДА! Вот уж воистину открытие так открытие.

В оправдание Милуше можно только сказать, что в XII веке слово могло не иметь такого негативного «контента» и восприниматься женщинами как любопытное западноевропейское заимствование. Мы ведь тоже часто не принимаем вариант описания любовных отношений словом, предложенным Сулейменовым, но в то же время используем как сугубо нейтральные «факаться» и fuck you, заимствованные из английского. Однако летом 2007 года журнал «МК на бульваре» писал, что «в Лондоне матерщиной отличились Снуп Догги Дог и Мадонна, возопившие со сцены слово „fuck". Певцы забыли, что концерт шёл по ТВ в прямом эфире: телезрители негодовали, что бранные слова не „запикали". Уже на следующий день телеканалы принесли свои извинения».

А ведь по прошествии лет может случиться так, что и этот глагол будет преследоваться «цензурой-дурой» (по выражению Ф. Тютчева), как обсценный, инвективный и т. д. Но может случиться и как раз наоборот, о чём, кстати, писала «Комсомолка» в далёком 1991 году (4 сентября, с. 4). Её спецкор в Гааге встретился с неким соотечественником, занимавшим высокий пост в МГУ, который перевёл будто бы пушкинскую балладу «Тень Баркова», появившуюся в голландском литературном журнале «Второй раунд». Перевод начинался словами: «Однажды зимним вечерком в борделе на Мещанской...»

Заметим, что поэт употребил старое французское слово, означающее деревянную избушку, построенную из «бордов» - бортов, досок (сравни: «блэкборд» в классе, киборд - клавишные, клавиатура, «клава»). Скорее всего, в те времена - Баркова (1732-1768) или в начале ХIХ века дома на Мещанской действительно были только из бревен и обшиты досками. Но суть не в этом, а в мысли, высказанной в интервью неназвавшимся переводчиком: «У нас всегда было больше свободы. И оттого, что говорить обо всём разрешалось открыто, от этого похабная окраска многих слов утратилась. Они стали обычными словами - «зачатье», «рождение» и т. д. Была даже книга «Русский эрот не для дам».

В примечании под интервью сообщалось, что «Литературное обозрение» готовит в одиннадцатом, то есть ноябрьском номере подборку сочинений эротической традиции в русской литературе. Туда должна была войти «Тень Баркова» Пушкина, подлинность которой подтвердили эксперты, по всей видимости, имевшие - в отличие от переводчика - возможность ознакомиться с оригиналом рукописи великого поэта. Через три года центр «Ладомир» выпустил научное издание сочинений Ивана Баркова, о котором сам М. Ломоносов писал в «Доношении» на высочайшее имя: «...говорил я с ним по латине и задавал переводить с латинского, из чего я усмотрел, что он имеет острое понятие. Я уповаю, что он в науках от других отменить себя может».

Ещё на один довольно неожиданный аспект «языка похоти, любви и обмана (измены)» обратила внимание недавно Мишель Берди, переводчица с русского, работающая в Москве (Мichele Berdy, Moscow Times, 2008, 11 April, c. 8). Явление лексической «сегрегации», на которое Берди обращает внимание, сама она назвала «сексизмом» и гендерно-специфическим (gender-specific). Оно проявляется, по её мнению, в словах «ходок» и «бабник» (есть даже фильм «Бабник» с А. Ширвиндтом в главной роли), произносимых с подмигиванием и одобрительным смешком, которые по отношению к женщинам намного грубее и двусмысленнее - ambiguous. В качестве примера она привела слово «шлюха» (что у Баркова ещё определённее: «Пусть люди говорят, что я велика блять»), подчеркнув, что то же самое в отношении «сексуально активных женщин» наблюдается и в родном для неё английском.

Мысль несомненно верная, но не новая, о чём можно судить по той же Библии. В «преамбуле» главы 18 ветхозаветной книги Левит говорится про «законы о браке и мерзости половых отношений». Ещё более откровенен Иоанн в своем Апокалипсисе, обещая «Я покажу тебе суд над великою блудницею» (17:1). «Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным» (17:5), а также «пал Вавилон, великая блудница» (18:2).

Это «различие» воспринимается всеми как должное, что можно же, конечно, объяснить с точки зрения того, что женщинам и девушкам приходится жить в мире, где доминируют мужчины (male-oriented world). Но обратите внимание на самый искренний пиетет и максимальное уважение, если не преклонение, которое испытывают мужчины, когда речь идёт о девушках - греческих «партенос», латинской «вирго», вознесённой в виде зодиакального созвездия на небо, королевы Елизаветы I «Вирджинии», в честь которой назван даже штат, «прилегающий» к Вашингтону.

Следует также учитывать, как нас учит теория, что язык, рождающийся в мозге, есть отражение реального окружающего мира, в котором есть такая неприятная вещь как СТЗ - сексуально-трансмиссивыне заболевания, передающиеся, кстати, и потомству. И именно в биологии кроется великий языковой «водораздел», разводящий слова языка, которыми называют девственниц и добропорядочных верных жен (вспомните ту же римскую легенду о праведной чистой Лукреции и жестоком насильнике Тарквинии) и представительниц слабого пола, которые нестойки в своей морали и сексуальном поведении. Те же два языковых, а вернее лексических слоя мы видим и в случае описания анатомических «примет пола»: перси и грудь - «сиськи», лоно, «врата рая» - и «берестяное» слово...

В заключение приведём ещё одно неординарное мнение, в данном случае Роберта ван Гулика, высказанное в его книге «Сексуальная жизнь в древнем Китае», которая была издана питерской «Азбукой-классикой» в 2004 году. Вот что он писал, начиная с 340 страницы: «Мы уже видели, что авторы именовали мужской член „черепахой" („гуй"). Это название явно указывает на его физическое сходство с черепашьей вытянутой шеей и заострённой головкой. Сексуальные ассоциации в течение долгого времени не могли вытеснить её роли в качестве устойчивого символа жизненной силы и долголетия. Только [много позже] с эпохи Мин черепаха стала ассоциироваться с непристойными сексуальными аспектами. Даже само слово „гуй" стало запретным».

Далее Гулик пишет, что в древности художники любили изображать черепаху, а слово «гуй» в IX-XII веках нередко входило в состав имён, дававшихся ребёнку при рождении, а «гуйлин» входил в состав торжественных адресов по случаю юбилеев. Гулик переводил это как «почтенный возраст черепахи».

Но затем что-то произошло, и один из писателей XVII века написал о «Мин гуй», или использовании «Гуй в личных именах»: «Единорог, черепаха и дракон являются „сверхестественными" („лин") животными, поэтому иероглиф „гуй" часто использовался в личных именах. Однако при династии Мин появился запрет на использование иероглифа гуй».

Ещё один писатель уже XVIII века также писал о «запрете на использовании слова „гуй"», высказывая догадку, что это как-то было связано с его новым значением. Так стали называть мужа, по каким-то причинам закрывающего глаза на неверность собственной жены («инь»), сравнивая его тоже с черепахой, но трусливо втягивающей шею.

В средневековую эпоху династии Мин (1368-1644) «гуй» выступает уже как непристойное и оскорбительное ругательство по отношению к мужчинам или их родителям, подверженных порокам. Производное слово «гуйгун» стало означать рогоносца («гун» означает нечто закрытое, запретное, для сравнения можно привести «Гугун» - название запретного, закрытого города внутри стен императорского дворца в Пекине и том же Нанкине).

Гулик писал не для нас, поэтому ограничился лишь «эволюцией» этого интересного слова сугубо в китайской истории, сознании и употреблении, явив тем самым лишний пример «перезагрузки» старого нейтрального слова новым негативным смыслом. Нечто подобное произошло у нас с названием греческой буквы «хир/хер» - рука, кисть руки, римская цифра Х (10), отсюда такие слова как «хирург» и «хиромант», «хиропрактик» и «хиродесия», а также «херувим» и «хироптеры», то есть рукокрылые.

Применительно к нашей истории можно не исключать «заноса» китайского презрительного слова восточными завоевателями Руси. Обратите внимание на тесное историческое соседство воцарения династии Мин на севере Китая и приходом Чингизидов с дальнего Востока. Русские летописные источники отмечали наличие в туменах «исчадий Тартара» китайских камнеметательных машин. Вполне возможно, что с дальневосточной техникой пришло и слово, ставшее к XIV веку неприличным.

< Предыдущая		Следующая >