Литературная учеба

 

Удвоение образа

***

Взошла вечерняя звезда,
наверное, за этой дымкой,
наброшенной на города;
и ходит в небе невидимкой.

Выглядывая из окна,
ты тщетно напрягаешь зренье:
фонарь мерцает, как луна;
и красноватое свеченье

небес… И хватит до утра
с тебя жемчужно-красной гаммы…
Блуждают снежные ветра.
Гудят бессонные программы.

2006

***

Нине Горлановой и Вячеславу Букуру

И первый снег ложился на арбузы
в шестом году, в девятом сентябре,
кружась, как расшалившиеся музы,

сверкая, словно искры в серебре.

Лёг скатертью. Не мало и не много
лежал, и слёзы стыли на стекле,
а ночь белела, как дорога —
к арбузам на рождественском столе.

И первый снег, и ветер; свежий запах
арбузов и зимы, и блеск седин…
Костры ночных привалов на этапах
души едва законченных картин.

2006

 

***

Деревья чёрные – их снег не убелил.
А небо – красное: осыпались белила
на землю. Прочее – забыла.
и хочется, чтоб мир меня забыл.

2006

 

***

Свежий ветер и снежная соль,
в душу плещет жемчужная боль —
умирает русалочка; жалко.

Гаснут спички на этом ветру,
растворяются звёзды к утру,
и дрожит огонёк зажигалки.

Загораются в окнах огни,
продолжаются белые дни.

2006

 

***

Вертинский. Карты с балериной на рубашке.
(А это были разные дома,
однако же в сознанье божьей пташки
слились в один). Душистая зима,

варенье и серебряные ложки,
за картами приятный разговор
о пустяках – не хлебе и картошке.
О, время, время! Милосердный вор,

ты избавляешь от сокровищ милых,
которых ни отдать, ни сохранить,
ни позабыть не в наших слабых силах.
От боли – вьётся нить, и рвётся нить.

2006

 

***

В стеклянной вазочке конфеты.
День памяти. О, детство! Где ты…
Как голубые камни моря,
тебя сокрыли волны горя —
смешно, однако: навсегда.
Как корабли, плывут года:
огни и пьяный смех, музыка.
Её не слышит Эвридика
в Аиде. И в тумане синем
мы тоже этот мир покинем.

2006

 

***

О, жизнь моя! Пока я на плаву,
но мир во тьме, и лишь луна высоко.
Офелия цеплялась за траву,
но только руки резала осока.

2007

 

***

Я пробираюсь в золотистой мгле
заброшенного лабиринта Крита
туда, где были розы на столе,
и рядом с ними дверь – полуоткрыта.

Цвет этих роз, как окрик или взгляд
влюблённый, заставляет обернуться
и вздрогнуть; много лет и раз подряд.
И сбросить наважденье, и проснуться…

И, просыпаясь в золотистой мгле,
иду на свет – на ту полоску света
из комнаты, где розы на столе,
и рядом с ними дверь в другое лето.

2006

 

***

Зачем приснился мне сегодня?
Зачем прислал слова в конверте?..
Сады висячие безводны,
и в них растут слова о смерти.

Слова в моих садах бессмертны.
Я стебли трогаю рукою —
они звенят. Они несметны.
А ты не знал меня такою.

2006

 

***

Давным-давно, мой друг, давным-давно —
когда была юна душой и телом,
искала я любви на свете белом,
но этого мне было не дано.

А были мне даны слова, мой друг —
чернил чернее и белее мела,
но я не понимала, что имела,
пока однажды не лишилась вдруг.

И вновь не поняла судьбы тогда,
и яблоком – как все – прельстилась спелым,
гордилась, и смотрела взглядом смелым,
и так прошли бесценные года.

Последним согреваема теплом,
одна сижу я в доме опустелом,
пишу к тебе – а где ты? – между делом,
и грустно мне, мой друг. И поделом.

2006

 

***

Как будто бы обуглило бутон
прозрачным жаром неизвестного светила,
и он остался нераскрытым, он
навеки замер. Я тебя простила.

А может быть, негаданный мороз
холодное набросил покрывало
на светлые бутоны первых роз;
и вот, они застыли. Я устала.

И так бывает: после тяжких бед
людей, которых страсть испепелила,
бесстрастие сковало льдом, мой свет.
А что со мной случилось, я забыла.

2007

 

***

Мне следовало б замолчать навеки…
Прости – я не могу молчать.
Слова, как обезумевшие реки,
легко срывают всякую печать:
невинности, неведенья, измены,
благоразумья, страха и стыда…
Слова любви, как вскрывшиеся вены —
путь жизни, уходящей в никуда.

Зачем пишу диктанты роковые? —
быть может, понимая их едва.
Сей лёгкий труд не жалуют живые,
а мёртвым – вовсе ни к чему слова.

2006

 

***

Исчерпаны способности мечтать,
и скорбные мечты ушли в изгнанье.
И радужным изгнанницам под стать,
в грядущем растворяются желанья.

Сошли на нет потребности в мечтах —
мечтательной душе на удивленье.
Остался только чёрный вязкий страх,
предсмертное холодное томленье.

Теперь что делать в чёрно-белом дне,
заполненном обрывками столетий
отвергнутых, совсем не нужных мне,
не нужным никому на этом свете?

2007

 

***

Декабрь походит на пещеру —
без снега: сыро и темно, —
и жизнь, испытывая веру,
готовится к триумфу, но

звезда явится во знаменье
бесславной гибели богов
его, и ангельское пенье
затмит сияние снегов.

Какая разница – снаружи
сойдёт на землю Святый Дух,
иль изнутри, минуя лужи
и соль земли. Не спи, пастух.

2006

 

Лебединое озеро

Балерина на зеркале, и отражение:
лебедь, гладь, камыши.
Удвоение образа. Расположение
тела в центре души:
здесь на цыпочках стой.
Детский образ, простой.

Тело очнулось в зеркальном зале:
чисто. Холодно. Голо.
Зеркало не милосерднее стали —
суровая высшая школа.
Плеск перелётных стай:
душе, душе, улетай!

Тело качнётся. Душа не вернётся.
Снова лебедь умрёт.
Другие картины: смерть балерины.
Зеркало. Занавес. Взлёт.

2006

Следующая >