Литературная учеба

Алла Мельникова

Россия и Европа: дух ментальности в структуре языка

Рассуждая об основаниях для диалога культур, мы неизменно наталкиваемся на проблему различия в ментальностях, ибо, используя термин «европейская ментальность», мы осознаём, что она слагается из национально-самобытных составляющих (итальянской, немецкой, русской и т. д.). И непонимание, проистекающее из данных ментальных различий, может осложнить диалог культур. Таким образом, одной из основ продуктивного диалога должны стать понимание и учёт, по крайней мере стержневого компонента самобытной ментальности, её духа.

Вопрос о том, что является духом, основой, стержнем ментальности, до сих пор является предметом горячих споров. Впрочем, и сама ментальность - предмет дискуссий, ибо проявления её разнообразны, запечатлены во множестве модусов культуры, что создаёт возможность различных трактовок. При рассмотрении многообразных подходов к анализу ментальности всегда возникает проблема верификации и тем более согласования различных концепций. Один из способов разрешить противоречия - обратиться к анализу носителя. С одной стороны, система этого носителя максимально научно изучена, а с другой - в этом носителе воплощена достаточно полно и разнообразно национальная ментальность. Исследование национального языка - один из таких подходов. Идея о соответствии строения языка «внутренней организации мышления» определённого народа была высказана ещё в начале ХIХ в. В. Гумбольдтом: «Различные языки - это не различные обозначения одного и того же предмета, а разные видения его» (1); его позицию разделял и известный лингвист Бодуэн де Куртенэ: «...без всяких оговорок можно согласиться с мнением Гумбольдта, что каждый язык есть своеобразное мировидение...» (2). Толчок к планомерному исследованию этих идей дала выдвинутая в 1950-х годах Э. Сепиром и Б. Уорфом гипотеза лингвистической относительности, базирующаяся на следующих положениях. Национальная культура - это групповой способ структурирования мира, для того чтобы избежать хаоса и обеспечить выживание группы, а язык - система символов, которая представляет и отмечает это структурирование. Индивид в детстве (начиная с младенческого возраста), ещё до вступления в действие основных институтов инкультурации и социализации, впитывает в себя через язык самую сущность культуры. Хотя создаются этнические смыслы вне языка, однако язык запечатлевает результат - национальный способ восприятия, понимания реальности (то есть национальную ментальность), и, усваивая родной язык, ребёнок постигает и содержащуюся в нём классификацию мира. То есть при социализации ребенка, согласно гипотезе лингвистической относительности, в первую очередь именно язык, его система предписывает ребёнку определённую систематизацию и классификацию материала, поступающего из внешнего мира. В таком случае именно исследование языка позволяет получить достаточно полное представление о ментальности народа.

Однако простой выбор языка в качестве «опредмеченной» национальной ментальности не снимает всех проблем методологического характера, ибо язык - многоуровневая система. Наиболее же продуктивным в контексте нашего анализа представляется анализ структурной составляющей языка - наиболее вероятно, что именно в ней и будет «опредмечен» стержень, основа ментальности (ибо не вызывает сомнения, что ментальность - это определённая система, следовательно, правомерно говорить о её стержневой, несущей конструкции; именно она - дух ментальности, и тогда правомерно предполагать, что структура духа ментальности будет отражена в структуре её носителя).

Итак, обращаемся к языку. Он включает в себя лексику (словарный состав языка) и правила её компоновки - грамматику. Последняя, в свою очередь, состоит из двух разделов: морфологии (рассматривающей правила и средства изменения и построения слов) и синтаксиса (включающего правила и средства изменения и построения словосочетаний и предложений). И то, и другое относится к структуре, однако именно предложение, а не слово, является законченным высказыванием, содержащим осознанную мысль, что является аргументом в пользу исследования синтаксиса. В свою очередь, синтаксис языка - тоже определённая система со своей иерархией, и можно предположить, что в этой системе относится к базовым, первичным характеристикам - к её сущностным основам, и транслирует наиболее значимые установки, относящиеся к духу ментальности.

Первичной, базовой характеристикой предложения является способ соединения в нём слов. Их два: жёсткий порядок и свободный. При жёстком порядке за каждым членом предложения закреплено определённое место, независимое от говорящего (обычно зависимое от типа предложения), а при свободном говорящий сам выбирает порядок расстановки слов в предложении в соответствии со своими целями и задачами (например, может не только сообщить информацию, но и расстановкой слов что-то подчеркнуть или усилить). Если предположение верно, тогда говорящие на языке с жестким порядком будут иметь определённые характеристики ментальности, отличающиеся от характеристик ментальности носителя языка со свободным порядком слов. Можно предположить также следующее. Поскольку предложение - это законченное высказывание о мире, то в структуре предложения содержатся закреплённые в синтаксисе основные представления о мире, то есть национальная онтология. Чёткая, понятная, независимая от говорящего система предложения, «сверху» упорядочивающая хаос слов, формирует идею логичного мира, в котором всё рационально обусловлено. Отсутствие же такой четкой структуры соответствует идее мира, в котором нет единой жёстко все организующей системы, нет чётко выраженных причинно-следственных связей. Это определяет оппозиционную, протестную позицию по отношению к любой системе, которая: 1) находится «сверху»; 2) наделена функцией упорядочивания. Кроме того, можно ожидать также неприятие всего того, что способно выступать в качестве абстрактного объединяющего компонента (как системного, так и несистемного характера). Наряду с этим, поскольку при свободном способе соединения слов порядок их расстановки во многом зависит от говорящего, то в онтологических представлениях носителя такого языка, вероятно, будет усилена роль субъекта.

Дополнительными факторами при анализе основы, духа ментальности являются следующие характеристики структуры языка.

1. Соотношение положения глагола и существительного. Если на первом месте стоит существительное, то это предрасполагает к представлению субъекта в качестве деятельностного начала - именно он преобразует мир и, следовательно, может находиться в доминирующей позиции по отношению как к остальным субъектам и объектам в частности, так и всей «дольней» реальности в целом (но не «горней», которую олицетворяет система). Если на первом месте стоит глагол, то деятельность - самоорганизующаяся категория, подчиняющая себе и мир, и субъекта. Исследования американских лингвистов Э. Сэпира, Б. Уорфа, Г. Хойджера, проведённые на материале языка американских индейцев (хоппи, нутка, навахо), выявили присущую именно им такую специфику категоризации мира, заключающуюся в преобладании глагольных форм в описании окружающей действительности, то есть описание мира через действие. Анализируя данную особенность ряда индейских языков, Г. Хойджер высказал мнение, что она является отражением их представлений о мире как находящемся в непрерывном движении. «Даже в наши дни, - пишет он, - навахо является по преимуществу бродячим, кочевым народом» (3).

2. Взаиморасположение подлежащего и дополнения. В тройке подлежащее (П), сказуемое (С) и дополнение (Д) возможно шесть разных порядков (П-Д-С, П-С-Д, С-П-Д, С-Д-П, Д-С-П, Д-П-С). В целом в языках мира встречаются все возможные варианты расположения, но многие языки жёстко фиксируют какой-то из способов расположения (в русском же возможны все шесть). Усилению оппозиционной направленности по отношению к субъектам и объектам «дольнего» мира, а не к системным управляющим принципам, будут иметь те языки, которые выбрали для своей структуры любую из трёх первых указанных комбинаций (так как эти порядки расположения подчёркивают доминирующую позицию субъекта действия по отношению к тому объекту или субъекту, на который направлено действие).

Указанные синтаксические отношения отражают предельно общие черты духа ментальности, которые могут быть уточнены анализом других типов синтаксических отношений. Например, усилению дистантной установки по отношению к другим субъектам или объектам способствует принадлежность данного языка к группе языков, выражающих идею обладания с помощью глагола «иметь» (кто-то имеет что-то), то есть с точки зрения синтаксиса обладание приравнивается к активному действию - такому же, как «брать», «держать», «класть» («I have a cat» - букв.: «Я имею кота»). Такая конструкция формирует у субъекта ощущение своей значимости и первичности по отношению ко всем остальным субъектам и объектам, способствует разделению мира на «я» - «они», и «они» превращаются в предмет потребления. Субъект становится приобретателем, в то время как всё остальное получает характеристики пригодных для приобретения объектов (это относится даже к тем объектам или субъектам, к приобретению которых действующий субъект отношения не имеет: например, фраза «I have a brother» обычно вовсе не означает, что некто приобрел брата). «Иметь»-языкам противостоят «быть»-языки, у которых на первый план выдвигается не идея обладания, а идея существования кого-то или чего-то.

Рассматривая эти два типа языков, Э. Фромм отмечал, что в них выражены два основных способа существования, два разных вида самоориентации и ориентации в мире, две различные структуры социального характера; анализируя существование по принципу обладания, он подчёркивал, что в этом случае «моё отношение к миру выражается в стремлении сделать его объектом владения и обладания, в стремлении превратить всё и всех... в свою собственность»(4). К «иметь»-языкам относятся не только западноевропейские (то есть языки с жёстким порядком слов), но и почти все славянские, причём не только чешский, польский, болгарский, но и максимально близкие к русскому украинский и белорусский. Последнее хорошо иллюстрирует, как синтаксические правила передают разные ментальные характеристики даже в предельно похожих по структуре языках.

Таким образом, анализ структуры языка, и прежде всего его синтаксических конструкций, даёт возможность выявить предельно базовые характеристики ментальности, её стержень, дух. Понимание же данной базовой характеристики поможет более продуктивно разворачивать диалог культур, ибо при построении этого диалога можно будет учесть особенности представителей другой культуры.

Литература

1. Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. М., 1984. С. 9.

2. Цит. по: Рамишвили Г.В. Вильгельм фон Гумбольдт - основоположник теоретического языкознания // Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. М., 1984. С. 12.

3. Цит. по: Васильев С.А. Философский анализ гипотезы лингвистической относительности. Киев, 1974. С. 30.

4. Фромм Э. Человек для себя. Иметь или быть. Минск, 1997. С. 231-232.