Литературная учеба

              ЛУ №2/2009

Рубрика "Поэзия"

 

Григорий Марговский

«Кочую меж корявых льдин...»

 

ALMA MATER

О да, я был накоротке

С поэтами Литинститута!

Цвела бессмертия цикута

В кастальском нашем городке.

И Герцен, крепенький старик,

Бил в «Колокол» спиной к ГУЛАГу -

Честную потчуя ватагу

Вольнолюбивым «чик-чирик»...

Был первым Саша Бардодым,

Толмач вайнахских саг суровых:

В горах отнюдь не Воробьёвых

Воюя, сгинул молодым.

Руслан Надреев из Уфы

Коммерцией хотел заняться -

Но пуля изложила вкратце

Прицельный замысел строфы.

Ушла в тишайший из миров

Певунья Катя Яровая,

Аккордами посеребряя

Бродвея выморочный рёв.

А там и царственный Манук,

Ступив на Невский, парижанин, -

Авто безглазым протаранен

Не без участья длинных рук...

Пусть выжил Игорь Меламед,

Успевший высечь искру Божью, -

И он теперь прикован к ложу

Предначертанием планет.

Кто опрометью сиганул

Во тьму, распахнутую настежь, -

Тому, летейской бездны гул,

Ты Прометеев слух не застишь!..

И вот, скитаюсь я один -

Охрипший выкормыш лицея,

Кочую меж корявых льдин,

Твержу их строки, индевея.

На Ocean Avenue стою

И рекламирую посуду...

И никогда уж не пребуду,

Как прежде, равным в их строю.

 

РЕКВИЕМ

Памяти Анастасии Харитоновой

1

Как библейский голубь из ковчега -

Из тщеты существованья ты

Упорхнула в дальние скиты,

Где в почёте певческая нега,

Где решившихся на крайний шаг

Привечает ангельская челядь

И садятся заполночь вечерять

Те, кто в путь пустился натощак.

 

2

По Москве гуляют холода

В полушубках ведомства сыскного.

Чем не государева обнова? -

Ударяет в бубен коляда.

В подворотню возвратился ворон

Из Эдгаровых щемящих строк.

Ждёт-пождёт кандальников острог.

Чёрной сотни говорок проворен.

 

3

Ты жила напротив Литмузея,

В историческом особняке.

Я шагал по эркеру в тоске,

На звезду летучую глазея.

Свечки зажигая и постясь,

Ты шептала что-то на латыни...

Эта тяга к жречеству - поныне

Моего безумья ипостась.

 

4

Через двор - посольство США.

Я в смятении отказу внемлю:

Мол, не с теми я, кто бросил землю,

От корней питается душа!..

Горько мне, что столько плодоносил

Дар мой от отечества вдали,

Что не с теми я, кто горсть земли

В светозарную могилу бросил.

 

5

Все мы дышим воздухом одним -

И чужой агонии прохлада

Нас живит, и тихий лепет сада

Жертвенной просодией храним.

Созерцаю, выйдя на балкон,

Сахарные клёны Форест-Хиллса:

То ли вещий замысел свершился,

То ли так и было испокон?

 

6

Убивающий себя поэт

Вносит в мир поправку роковую -

Дабы впредь оправу роговую

Наводил усердней буквоед;

Умереть - желание умерить

Керам огнедышащим посул

Тех, кто жизнь свою перечеркнул,

Приписав: зачёркнутому верить.

 

* * *

Затем и человек, чтоб замечать -

Глотая слёзы и латая дыры -

Как немощны мечты, как звёзды сиры,

Когда на них безликости печать.

Микрорайон бугорчат и коробчат.

Дома похожи: этот, да не тот.

С утра пройдут - вечерний след затопчут.

А то, бывает, за ночь наметёт...

И всё она - проклятая привычка,

Что ускоряет будничности бег.

Прислушайся, как воет электричка.

Хоть на минуту - если человек.

 

ИГРА ИГР

Коли игры вступили в игру -

Кто фигуры расставил?

Я хвалился, что ключ подберу

К сочетанию правил.

Ты плевался и клял разнобой,

И в пылу комбинаций

Нам не токмо ферзями - судьбой

Довелось обменяться.

То ли партия не удалась,

То ли белые пятна

Разъедали следимую связь

Чересчур безвозвратно,

Но в период меж двух мировых

Проницательным венцам

Так взалкалось удара под дых -

Что развёрзся Освенцим...

 

Ты не Дьявол и я не Господь,

Коли бешеной пешке

Всех дано было перемолоть,

Превратить в головешки.

Чем в азартные игры играть

С целокупной природой -

Распусти измождённую рать

И страстей не расходуй!

 

В проповедники поздно идти,

В полководцы не вышел.

Кто любви отрезает пути -

Тот себя не услышал!

В вычисленьях спасения нет.

Мир запутался в играх.

Из-за тучи сверкнет то ли зет,

То ли икс, то ли игрек...

 

А у входа в аббатство устав

Проверяет таможня.

И, дрожа среди шелеста трав,

Ты лепечешь тревожно,

Пресловутый трактат истрепав,

Проглотив его за день:

«Витгенштейн, к сожалению, прав -

Человек беспощаден».

 

* * *

Древовиден ветвистый хитин рогачей-короедов.

Выползают взаимоподобья из тёмных кунсткамер.

Багровеет лоза - комариной ли пищи отведав? -

А комар в янтаре виноградною косточкой замер.

Вот промчались каникулы летние. Солнечный локон

Сентябрём укорочен. К урокам готовиться станем.

«Сапожок» по-латыни, Калигула - разве не лёг он

В италийскую землю с сапожным её очертаньем?..

То ли первый звонок, то ли страх громового раската?

Возвращается образ к прообразу, сколь мы ни ропщем.

Только б связь не была между миром и мыслью разъята

Прахом шара земного и школьного глобуса общим!

Человек - этот чёрствый ломоть задушевного хлеба, -

Он таит в себе тминную искру затмившейся нивы:

И хоть разум его - повелитель янтарного склепа,

Виноградные усики сердца его прихотливы!

 

ДИОГЕН ЛАЭРЦИЙ

О чем печётся Диоген Лаэрций?

В ларце его - сокровища имён,

Эпох и школ... А знать бы, что на сердце:

Своей ли ношей он обременён?

Он летаргией схож с Эпименидом,

Иль сна поглубже чает, как Спевсипп?

А что как с Эпикуром именитым

Он заодно прожорлив и спесив?..

Так неохотно восстают провидцы -

Зиждители непримиримых вер -

Из перечня медлительных провинций,

Правителей, любовников, гетер...

От каждого учения - с напёрсток

Деяний, афоризмов и чудес:

Но гордостью за цену этих горсток

Переполнялся весь Пелопоннес!

Почём теперь фракийская цевница,

Парфянский шёлк, дельфийская пыльца?

Не время ли оболу прицениться

К дырявому подолу мудреца?..

В ларце его - в полуотверстом сердце -

Утяжелялся весом золотым

И римского историка сестерций,

И галльского философа сантим!

 

ОСЕННЯЯ ОДА

                            Аркадию и Ляле Котляр

Тебя, о Пастырь, воспою,

угадывая в хромосомах

кротчайшей из овец пасомых

всю космогонию Твою:

все искушения орбит,

разъятья атомов и литер -

когда над гроздию Юпитер

в садах Венериных скорбит

и лета царственный покров

чернеет в грозовой паване,

и вянет листьев упованье,

что плод бессмертия багров...

 

Тебя, о Пастырь, Твой живой

и несмышлёный универсум,

который грекам или персам

разверзся раной ножевой -

когда помстилось тем трёмстам,

в горах остановившим Ксеркса,

что кубок жертвенного сердца

наполнит музыкой Тристан.

 

Исчиркан дачный коробок

чириканьем Твоих пернатых,

и лирнику в тяжёлых латах

с утра доступен лёгкий слог.

На каждом завитке руна

посверкивает безнадежность.

И всё же нам святее нежность.

И всё же истина - одна.

 

Всеобщая восходит связь -

её мне рифмы подарили,

за мотыльками подалирий

в тюльпанном дереве виясь.

 

И я забуду, как прогорк

тот воздух, где война и кризис,

где орды смуглые, окрысясь,

грозятся выродить Нью-Йорк;

где, ежедневно проводя

по горлу синенькой кредиткой,

за суицидом жизни прыткой

не чуешь капелек дождя...

 

И океан-каменотёс

мне вольную раскроет ложу -

и я ничем не потревожу

Твоих, о Пастырь, сладких слёз.

 

О. Пахомова. Поэзия "долгого дыхания". Разбор

Обсудить...

< Предыдущая		Следующая >