Литературная учеба

ЛУ №3/2009

Рубрика "Наши публикации"

Евгений Никитин

Неизвестный поэт - Николай Чуковский

2 июня исполнилось 105 лет со дня рождения замечательного русского писателя Николая Корнеевича Чуковского (1904 - 1965). Его отец - известный критик, литературовед и детский поэт Корней Иванович Чуковский - с младенчества прививал сыну любовь к литературе. С юных лет мальчик общался с выдающимися деятелями культуры. Сохранилась фотография, сделанная К.К. Буллой 30 марта 1919 года (в этот день в помещении издательства «Всемирная литература» отмечалось 50-летие Горького), на ней 14-летний Коля сидит на коврике, на полу, в ногах у автора «На дне», рядом - А.А. Блок, Н.С. Гумилёв, Е.И. Замятин и другие литераторы.

В 1918 году, вернувшись из заграничных странствий, Н.С. Гумилёв сразу же активно включился в культурную жизнь Петрограда. Он разрабатывает теорию поэтического перевода, руководит несколькими литературными студиями, в том числе «Звучащей раковиной». Одна из ключевых фигур этого поэтического объединения - Николай Чуковский. К своему учителю и кумиру юноша обращается со стихотворным посланием.

Николаю Степановичу Гумилёву

У моря я сидел когда-то,

Читал творения твои...

В кровавом зареве заката

Синела линия земли...

И мне казалось, будто тучи

Вдруг превратились в цепи гор

И будто дух лесов могучий

В лицо мне устремляет взор.

И мне казалось, что гиены

Шуршат в прибрежных камышах...

Аддис-Абебы старой стены

Невольно нагоняют страх.

Я вижу леса переходы,

Пантер свирепых дальний рёв,

И Голубого Нила воды,

Шаги пасущихся слонов.

О крае дальнем, крае новом

Я с удовольствием читал...

И небо сделалось свинцовым,

Закат румянец потерял.

                            (1918)

Но самый дорогой человек для Николая Чуковского - отец. Пылкая любовь к нему ярко проявилась в восторженно-наивном, ещё не очень умелом стихотворении «Ода папе». В стихотворении говорится о том, что в России три гения. Первые два - Пушкин и Гумилёв. Третий - отец. «Ода папе» заканчивается так:

Но ты, но ты, Корней Чуковский,

Тебе на свете равных нет!

Ты, папа, славой не таковской

Давно пленяешь целый свет.

Когда писал ты «Крокодила»,

Какая творческая сила

Пером таинственно водила?

Бессмертен вещий «Крокодил»!

Души великой в нём излишек!

Вселенной всей приготовишек

Любовь ты честно заслужил!

                                    (1919)

Публиковаться Чуковский-младший начал рано - в 1922 году. Николай Корнеевич вспоминал: «Мне было восемнадцать лет, я писал стихи и страстно мечтал увидеть их напечатанными» (Чуковский Н.К. О том, что видел. М., 2005. С. 171). Помогла знакомая девушка Таня. Она тогда была невестой митрополита Александра Введенского, идеолога русской обновленческой церкви и поклонника современной поэзии (митрополит даже поместил портрет Александра Блока на иконостасе храма Захария-Елисаветы, где совершал службы). Таня написала метранпажу 9-й государственной типографии записку, которая оказала магическое действие. «Типография соглашалась в кредит снабдить меня бумагой, - вспоминал писатель, - и в кредит напечатать книгу стихов с тем, что я расплачýсь, когда продам тираж - 1000 экземпляров» (Там же. С. 172). Но у юного поэта на авторский сборник не было тогда достаточного количества стихов, достойных опубликования. И он решил напечатать альманах. Так увидели свет «Ушкуйники». В книгу, помимо трёх стихотворений Чуковского, подписанных псевдонимом Н. Радищев, вошли произведения тогда ещё почти никому не известных Нины Берберовой и Константина Вагинова, а также Николая Тихонова, который в том же году выпустил свою нашумевшую «Брагу». Компанию им составили пять членов «Звучащей раковины» - Пётр Волков, Николай Дмитриев, сёстры Ида и Фредерика Наппельбаум, Анатолий Столяров.

Позже в своей автобиографии «Курсив мой» Нина Берберова писала о «Звучащей раковине»: «Студия помещалась в Доме Искусств. <...> Лучше других были Костя Вагинов, Николай Чуковский и Фрида <Наппельбаум>. <...> Я сейчас же сдружилась с Н. Чуковским» (Берберова Н.Н. Курсив мой: Автобиография. М., 1996. С. 150). Вскоре в Петроград приехал Владислав Ходасевич. У него с Берберовой начался роман. Роль почтальона, передающего записки от влюблённого к возлюбленной и обратно, выполнял Николай Чуковский.

Ходасевич, критик строгий, выделяет юношу среди других молодых поэтов. При посредничестве Владислава Фелициановича в 1923 году в первом номере горьковской «Беседы» публикуется поэма Николая Чуковского «Козлёнок». Сотрудничество с журналом могло бы быть продолжено. Ходасевич в марте 1924 года писал Чуковскому-старшему: «Пожалуйста, спросите Колю, нет ли у него хороших стихов для ‘‘Беседы'', я его люблю по-прежнему» (Ходасевич В.Ф. Собр. соч.: В 4 т. М., 1997. Т. 4. С. 664). Но «Беседа» вскоре, на № 6/7, прекратила своё существование.

В 1925 году у молодого автора выходят сразу три стихотворные книжки для детей - «Беглецы», «Звериный кооператив», «Наша кухня». Тогда же начинает печататься его проза. Чуковский-младший становится профессиональным литератором.

Своего рода итогом поэтической деятельности Николая Корнеевича стал его первый и последний сборник «Сквозь дикий рай» (Л., 1928). После него писатель свои оригинальные стихотворения не печатал, публиковал только поэтические переводы. Он был очень строгим судьёй по отношению к самому себе. Вспоминая давнюю встречу с Осипом Мандельштамом, Николай Корнеевич написал: «Мы начали прямо со стихов - всё остальное нам обоим казалось менее важным. Мандельштам читал много. <...> Потом он просил читать меня.<...> Когда я прочитал всё, что мог, он сказал: - Каким гуттаперчевым голосом эти стихи ни читай, они всё равно плохие» (Чуковский Н.К. О том, что видел. М., 2005. С. 179). Мемуарист здесь не только приводит мнение О.Э. Мандельштама, но и делает самооценку. Немногие смогут так строго отнестись к своему творчеству.

Николай Чуковский принимает решение стать прозаиком. И он становится им, не заурядным беллетристом - мастером слова. Успеху способствовал тяжёлый жизненный опыт. Офицер Чуковский участвовал в двух войнах - Финской и Великой Отечественной. Ему выпало сражаться в самом пекле, он защищал осаждённый Ленинград. Об этом позднее был написан роман «Балтийское небо», одна из самых замечательных книг о войне. Той же теме посвящено, может быть, лучшее произведение Николая Чуковского - созданный в конце жизни рассказ «Девочка-жизнь». Николай Атаров, автор предисловия к вышедшему посмертно двухтомнику сочинений Чуковского, не побоялся поставить этот рассказ рядом с лермонтовской «Таманью». Он написал: «Я далёк от дерзкой мысли какого-либо уподобления рассказа ‘‘Девочка-жизнь'' - ‘‘Тамани'', только надо же объяснить колдовское действие рассказа и на меня, и, как я знаю, на многих, многих читателей. Необычайно поэтична сама фигурка, прямая и стройная, укутанной в белый платок пятнадцатилетней девочки, мелькающей по всем этажам вымирающего дома» (Атаров Н.С. Рассказ о моём современнике // Чуковский Н.К. Избранные произведения: В 2 т. М., 1977. Т. 1. С. 11).

Известность, особенно среди юных читателей, к прозаику Николаю Чуковскому пришла рано - вскоре после выхода его первых повестей: «Танталэна» (Л.; М., 1925), «Приключения профессора Зворыки» (Л., 1926), «Капитан Джемс Кук» (М.; Л., 1927), «Навстречу гибели» (М.; Л., 1929), «Один среди людоедов» (М.; Л., 1930). Корней Иванович писал старшему сыну 23 сентября 1930 года: «В Симеизе есть пионерский лагерь. <...> Пригласили меня, встретили громовым ура; я прочитал им своих "Мойдодыров", а потом оказалось, что они чтут меня главным образом за написанные мною книги "Танталэна", "Один среди людоедов", "Навстречу гибели" и "Капитан Кук", которые пользуются у них неотразимой популярностью» (Чуковский Н.К. О том, что видел. М., 2005. С. 418). Читательская любовь стала ещё сильнее после того, как увидели свет «Водители фрегатов» (М.; Л., 1941), книга писателя, выдержавшая наибольшее количество переизданий.

Хорошо известен Николай Чуковский и как переводчик поэзии и прозы. Он сделал достоянием отечественных читателей произведения Эрнеста Сетон-Томпсона, Роберта Льюиса Стивенсона, Марка Твена, Шандора Петёфи, Юлиана Тувима (список можно продолжить). Другой мастер перевода, Вильгельм Левик, писал: «Есть, наконец, и писатели, у которых искусство перевода является только одной гранью их таланта. <...> Часто они клянутся, что не будут больше переводить, что им надоело привязывать к своим ногам пудовые гири (в виде заданных мыслей, образов, ритма, размера) и с этим грузом пытаться взлететь туда, где в свободном полёте парят Шекспир, Байрон или Гёте. Но проходит некоторое время, и, смотришь, они снова берутся за перевод, и снова кидаются в "борение с трудностями" (Пушкин), и снова со всею силой своего дарования и темперамента отдаются этому, по выражению Пушкина, "самому неблагодарному и самому трудному роду литературы". К числу таких переводчиков принадлежал и Николай Корнеевич. <...> Он никогда не занимался формалистическими исканиями, не был в переводе педантом и не жерт­вовал ради буквальной точности самым ценным, что есть в поэзии, - свободой её дыхания» (Левик В.В. Предисловие // Время на крыльях летит...: Избранные переводы Николая Чуковского. М., 1967. С. 9). Названное качество Николая Корнеевича привело его к заслуженному успеху.

И только в одной своей ипостаси, оригинального поэта, Николай Чуковский практически неизвестен. Вынеся самому себе суровый приговор и перестав печатать свои стихи, он сделал их недоступными для большинства читателей. Но неужели Н.С. Гумилёв и В.Ф. Ходасевич, с надеждой смотревшие на первые шаги юного поэта, ошибались? Нет. Если заглянем в единственную поэтическую книгу Чуковского «Сквозь дикий рай», мы увидим, что многие стихотворения этого сборника выдержали испытание временем. Некоторые из них мы перепечатываем. Открывается же подборка стихотворением «Старик черпнул и жадно пьёт из кружки», написанным под впечатлением от чтения Библии и не включённым в книгу, вероятнее всего, по цензурным соображениям. Уже после появления сборника «Сквозь дикий рай» созданы два стихотворения, заключающие подборку. Все печатаемые ниже стихи достойны встречи с читателями. Взявшие в руки журнал наконец-то узнают поэта Николая Чуковского, которому давно пора выйти из полосы забвения. Он этого достоин.

В статье и публикации использованы материалы, хранящиеся у сына писателя, Д.Н. Чуковского, которому выражаем свою глубокую благодарность.

Николай Чуковский. Стихотворения