Литературная учеба

ЛУ №6/2009

Рубрика "Давайте разберемся?"

 

Олег Чувакин

 

"Талантам надо помогать"

О журнале молодых писателей «Пролог»¹

 

 

Предисловие

В 2005 году, по долгу критического служения почитывая интернет-журнал «Пролог», я написал об этом издании статью.

С публикацией статьи мне не везло. Она долго путешествовала по разным редакциям — от Сибири до Москвы, обошла едва ли не всю Россию, и в конце концов, отвергнутая или «полупринятая» многими журналами, заняла свободное место на электронной библиотечной полке Максима Мошкова — по соседству с прочими моими статьями, тоже не интересными или мало интересными столичным и провинциальным редакторам. Однако, как подсказывают умные русские пословицы, нет худа без добра, и не было бы счастья, да несчастье помогло. Четыре года спустя, то ли из ностальгии, то ли из вредной привычки критика критиковать я вновь заглянул на сайт «Пролога», — и моя статья преобразилась, так сказать, в дилогию. В декабре 2009 года благодаря высокой оценке на конкурсе «Литературная критика» и стараниям журнала «Литературная учеба» она выходит в свет².

Итак, первая половина предваряемой статьи представляет собой работу 2005 года; вторая часть написана в 2009-м. Я прошу читателя не забывать об этом; стараясь быть точным, перед публикацией я проверил имевшиеся в первоначальной редакции гиперссылки, которым, как известно, свойственно устаревать, и снабдил материал 2005 года примечаниями, а также приложениями.

За истекшее время со страниц «Пролога» были убраны анонсы авторских произведений, стёрты некоторые очень громкие девизы, а на программной веб-странице Фонда СЭИП, чьим проектом является «Пролог», исправлены две досадные ошибки в слове «интеллигенция».

 

I. Год 2005: «Талантам надо помогать»

Нелегко сегодня молодым талантливым писателям. Тяжко бездарным, худо середнячкам, а уж истинно одарённым, каких раз-два и обчёлся, — и вовсе караул!

Издатели и редакторы — люди занятые, измученные, нервные, получающие тысячи почтовых пакетов от литераторов, — упрямо не желают знать, что ещё у кого-то там открылся дар поэта или прозаика. Именно: не хотят знать, а не признать. Молодой автор отправляет бандероли с рукописями в журналы, штурмует электронные ящики издательств — и чувствует то же, что довелось испытать Джеку Лондону, накопившему коллекцию стандартных отказов: «Никаких живых редакторов на свете не бывает, а есть только хорошо смазанные и исправно функционирующие автоматы».

Писателю в наши дни приходится туже, чем Лондону: тот получал в ответ штампованные любезные отказы, а нынешний автор ничего не получает. Много воды утекло со времён блистательного американского таланта, «бездушные машины» со шкивами и шестерёнками разрушились, а заменить их потомки воспитанных издателей поленились. Ни отказа теперь писателю, ни согласия. Молчание! И стареющему литератору, пятый или седьмой год посылающему по таинственным редакциям вдохновенные рукописи, кажется, что это не издателей нет на свете, а его не существует. Недавно в бескрайних виртуальных просторах России я обнаружил замечательное место, где редакторы не молчат. Где они твердо обещают ценить и лелеять молодых талантливых писателей. Непременно талантливых, другие там не нужны. Сайт журнала «Пролог» (http://www.ijp.ru) — а я говорю о нём — приглашает авторов до 35 лет, считающихся по российским литературным меркам детьми.

Издание это — отнюдь не окололитературный электронный самиздат, какого терабайты в Сети. «Пролог» солиден и поддерживается финансовой мощью Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям. Журнальный проект ведёт Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ (СЭИП) совместно с Конгрессом интеллигенции Российской Федерации (на страничке СЭИП (http://www.sfilatov.ru/work/progr.php) названным покороче и с вариацией: «Конгресс Российской интелегенции»)³.

Суровые, беспощадные условия, высеченные на сайте «Пролога» как на скрижали, затрудняют писателю доступ в журнал:

«‘‘Пролог’’ даёт выход на сайт только талантливым произведениям, без ссылок на ученичество или возраст автора, придерживаясь известной поэтической формулы: ‘Талантам надо помогать. Бездарности пробьются сами’’.

«Основной инструмент писателя — язык его произведений. Поэтому требования к языку как по стилю, так и по грамотности также должны отвечать уровню современного литературного языка, без каких-либо скидок. Журнал должен наглядно демонстрировать бережное отношение к языку».

Получается, неталантливым и безъязыким в достойный журнал дорога заказана. Неталантливые и безъязыкие — видимо, бездарности, способные пробиться сами. Отрадно знать, что в наш век постмодернизма и релятивизма кто-то заботится о талантах и русском языке.

Любопытно стало мне, каких же талантливых детишек нянчат и приголубливают редакторы «Пролога», что это за «современный литературный язык», к которому они «бережно относятся», и каким, к примеру, прозаическим произведениям дан «выход на сайт».

Первым мне на глаза попался рассказ Виктории Касимовой «Месть» («Пролог», № 1, 2005, http://www.ijp.ru/show/pr.php?failn=03300300399; http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=03300300399 )⁴:

«Бекас, радостно виляя лохматым хвостом, бежал рядом с хозяином. ‘‘Что, рад? Морда ты лохматая, благородство из себя строил. Значит, она тебя вот чем взяла, о щенках рассказала. Неужели сумела рассказать?’’— ‘‘Гав, гав’’, — словно в ответ пролаял Бекас.

Василий вспомнил, что ему говорили об убитом недавно волке. Рассказывали, что, когда его пристрелили, где-то в лесу послышался волчий вой. Значит, волк этой волчицы был застрелен, и она осталась одна с целым выводком щенят.

— Дети голодные, это я понимаю. Разве мы с тобой не люди? — спрашивал он Бекаса, сравняв его с человеком».

Талант талантом, а деепричастный оборот в последнем предложении — лишний. Читатель прекрасно понимает, что человек говорит с собакой, что именно у неё хозяин спрашивает: «Разве мы с тобой не люди?» (очень неплохо, кстати). Оборот, кроме того, содержит ошибку: после «спрашивал» (несовершенный вид прошедшего времени) нельзя сказать «сравняв» (совершенный вид): последующее действие опередит предыдущее. Если уж спрашивал, то сравнивая; если спросил, то сравнив. А как к этому сравняв⁵ напрашивается счёт в футбольном матче!.. Неудобоваримо и то, что абзац из трёх фраз В. Касимова населяет множеством «волков»: «волк, волчий вой, волк этой волчицы».

Такие вот отрывки, строящие из себя благородство, редакция периодически, от номера к номеру, помещает на титульной странице журнала. Очевидно, редакторы выбрали эпизод из рассказа В. Касимовой как образец стиля и грамотности.

Другой отрывок — из рассказа Алексея Лоскутова «Ушедшие в нокаут» («Пролог», № 2, 2005, http://www.ijp.ru/show/pr.php?failn=03400700413; http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=03400700413):

«Странно, а в общем-то не странно, когда вот так проходит день. Солнце выползает наружу, достигает апогея и начинает вопить от удовольствия. Спину жжёт, кишки жжёт, горло жжёт, а ты всё пьёшь и тебе хорошо. Воздух светлый и блестящий, как навозная муха. А ненасытное солнце всё ползёт. Люди ходят туда-сюда. А мы сидим на ступеньках, сидим на потухшем фонтане, на крыше подвала и говорим, говорим, курим и зажигаем по новой, правда, без фильтра, и порой сдирает эмаль с зубов, но тебе по барабану. Солнце незаметно уходит всё ниже, печёт голову всё сильнее…»

«Когда солнце совсем закатится, то уж припечёт до хрустящей корочки!» — хочется закончить.

Какой — «странный» или «не странный» — смысл вкладывал А. Лоскутов в свой рассказ, описывающий абсолютную безжизненность пьяных подростков, не имеющих ни имён, ни внешности, — вот и люди-то ходят мимо них «туда-сюда», как бы не замечая их, прозрачных? Неужели все герои нынче одинаковые, трафаретные и ни в ком нет ни капли жизни? Одинаковые — и нет у них ни цели, ни смысла, ни любви, ни ненависти, ни желаний, все они словно потухший фонтан. В подобную машинную одинаковость не поверишь даже в эру стандартизации и глобализации. Автор повествует: «Камера сблизила нашу вселенную до размеров три на пять, заставив всех сблизиться». Сближение в квадрате, что называется! Конечно, А. Лоскутов собирался написать: «Камера сузила», но, работая основным инструментом, торопился или надеялся на редактора. А вселенная его безликих героев, похоже, была и прежде, до камеры, три на пять…

И нет в рассказе ни настроения, ни сюжета, ни главного героя, и вообще никакой значимости автором не придаётся рассказу. «Зачем это написано? — так, нахмурившись, страшно, убийственно спрашивают искренние читатели прозаиков или поэтов. — Что это значит?»

А ничего не значит, это так просто… По барабану… Взяло да написалось… Только имеет ли право писатель говорить так просто, без нужды, без художественной надобности, сорить словами, как окурками без фильтра, цены брошенным словам не ведая? Для чего же классики имели столько вариантов и исписывали горы черновиков и отчего это литературоведы так дотошно изучают эти самые черновики и разыскивают новые, и тщание их поисков сравнимо разве с кропотливой работой археологов?

Третий фрагмент принадлежит перу Эллы Дерзай (рассказ «Где брат твой?», «Пролог», № 2, 2005, http://www.ijp.ru/show/pr.php?failn=03400500411; http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=03400500411):

«Вика беспрестанно разыгрывала мужа на протяжении всей совместной жизни. Пять с лишним лет изысканных стёбов и умопомрачительных издевательств! Вика ежедневно находила способ потешить Егора выдуманными мирами, как она это называла.

То она заявляла без тени улыбки на лице, что Егор русалка. И приводила массу доводов в пользу своей гипотезы…»

«На протяжении всей совместной жизни…» «Ежедневно…» «Заявляла…» «Массу доводов в пользу своей гипотезы». Это язык не литератора, но канцелярского работника: труженика паспортного стола, по совместительству подрабатывающего адвокатом по бракоразводным делам. Язык человека, способного сочинить учебник по семейной социологии.

Столь виртуозное невладение авторов «Пролога» русским языком, частая подмена художественного стиля канцеляритом (увы, весьма распространённой пробы) и обозначает, видимо, то самое «бережное отношение к языку», проповедуемое редакционным советом журнала.

Следующий пример вполне современного литературного стиля — рассказ Владимира Авдевичева «Настенька» («Пролог», № 2, 2005, http://www.ijp.ru/show/pr.php?failn=03400200408; http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=03400

200408):

«Зарплаты, или — как это правильно говорится, — денежного довольствия Ляховского хватало только на еду. Сам он питался с солдатского котла в бригадной столовой.

На конкретно поставленный вопрос Настеньки я молча вопросительно взглянул на Ляховского».

Правильно говорится, конечно: «из котла». Фразеологическая же конструкция, в которой персонаж на вопрос Настеньки взглядывает на Ляховского, на первый взгляд кажется контрастной, неожиданной и смущает, но когда продолжаешь читать, она представляется самым обыкновенным выражением. Прозаик Авдевичев, сочиняющий то казённым стилем Устава вооруженных сил, то бойким языком армейских курилок, умеет сказать и пошибче: «Из-под этого импровизированного халата типа коммунист Ходжа Насреддин торчали кирзовые сапоги». «Ляховский всё это время мялся, как червяк на удочке, то вскакивал, то садился на табуретку». «Взвизгнув тормозами, машина с комбригом начала удаляться».

Чем дольше человек читает «Пролог», тем выше у него шансы заразиться вирусом безъязыкости. Читатель, воспитанный на классике, на лучших образцах отечественной и мировой литературы, знает, как влияет хорошее чтение на речь: чем больше и внимательнее читаешь, тем богаче, образнее и точнее говоришь. Однако на язык влияет и плохое чтение! Неразборчивое потребление незрелых писаний, миллионами вываленных в Интернет, делает речь беднее, безобразнее и приближённее. Вдоволь употребивший таких писаний начинает выражаться невразумительно, сорит междометиями, доходит до жестикуляции, наконец, серчает на «непонятливого» собеседника и признаёт его дурнем набитым. Чтение классиков, конечно, излечивает от вируса безъязыкости, но ведь у поклонника современной прозы уже выработался свой литературный вкус, — а о вкусах, как утверждается, не спорят.

Ещё один автор с обложки «Пролога» — Иван Калашников (рассказ «Рисование», «Пролог», № 2, 2005, http://www.ijp.ru/show/pr.php?failn=03400600412;  http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=03400600412):

«Взросление — это когда понимаешь, что воображаемое может принадлежать не только одному тебе, и уже не стремишься поделиться своими соображениями пусть даже с близкими чем-то людьми. Иногда подобное состояние — единственное подтверждение того, что ты не существуешь, а именно живёшь, однако под ёлкой уже лежат подарки и воображение, наплевательски отнесясь к тому, какое впечатление оно произведёт своими действиями, ярко и красочно разрисовывает крадущихся в предновогоднем гирляндовом полумраке родителей».

Невозможно понять, какую мысль хотел выразить автор! А он, несомненно, пытался что-то выразить, взявшись за психологический рассказ, и сообщить это так, чтобы читатели почувствовали настроение его героя. Понимал ли в точности рассказчик, что передаёт словами, что облекает в слова? Читателю с устойчивой психикой затруднительно представить, как «воображаемое может принадлежать не только одному тебе». Разве что, если перефразировать Юнга, это коллективное воображаемое! Доктор юнговской специальности, наверное, пригодился бы персонажу, видящему, как «под ёлкой… лежат подарки и воображение». Воображение это подъёлочное — стократ воображение, воображение всем воображениям, ибо способно наплевательски отнестись к впечатлению, какое оно «произведёт своими действиями»… Ох, что-то случится дальше!.. Страшно — аж жуть!

У Ярослава Шиловича в «Прологе» приняли фантастическое произведение — рассказ «Рабочий день демиурга» («Пролог», № 5, 2005, http://www.ijp.ru/show/pr.php?failn=03700900454&janr=1;http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=03700900454):

«…Начать он решил с самого простого — изменения судьбы некоего Мушкина Артёма Анатолиевича, которое стояло в списке первым, и автоматически влекло за собой два вмешательства в Историю».

Персонаж — среднего рода: «…судьбы некоего Мушкина…, которое стояло в списке первым… и влекло…» Мушкин, ясно по фамилии, мужчина, поэтому правильно было бы построить фразу так: «…Мушкина Артёма Анатолиевича, имя которого стояло в списке первым». Но никак не этак: «Мушкина…, которое». А как сложить «Мушкина… которое… влекло за собой два вмешательства в Историю», и отчего два вмешательства, а не пять или восемь с половиной, причём автоматически, объяснит вряд ли сам автор.

Потрясает эта литературная небрежность, кажется, даже нарочитая, сознательная, эпатирующая, более смахивающая на откровенное пренебрежение к родному языку — пренебрежение двустороннее: авторское и редакторское! Заметьте, уважаемые читатели: редакторы «Пролога» пускают на журнальные страницы не всех авторов, а выполняют отбор, отсеивают бездарных от талантливых. Им бы Ленина почитать: «Лучше меньше, да лучше»! Но, видимо, принцип редакторской работы в «Прологе» прост: по считалочке.

Передо мною романтический и, смею надеяться, поэтичный отрывок, принадлежащий Анжелике Курукуласурия (повесть «Мёд поэзии», «Пролог», № 5, 2005, http://www.ijp.ru/show/pr.php?failn=03700400451&janr=1; http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=03700400451):

«Боль в груди стала утихать, но Юрий Макаровский знал, что не станет останавливаться. Как там сказала Лиса? У нас всегда остаётся весь мир и воспоминания. Он подумал о стене весеннего дождя, которая приносит чувство очищения, о музыке Рахманинова, о полотнах символистов. Ему припомнился пронзительный взгляд и случайная улыбка прохожего из толпы — знаки судьбы. Ещё он думал о расцветшем голосе Влады Великсар и о том, какое у неё может быть бледное утончённое лицо. Всё это ему теперь предстояло ловить объективами, которые покоились в парусиновой сумке вместе с фотоаппаратом. Но прежде всего надо было прийти в тот лес, где впервые у него в сердце очутился мёд поэзии…»

Что же такое герою рассказа «предстояло ловить объективами»? «Весь мир и воспоминания»? «Пронзительный взгляд прохожего»? «Расцветший голос Влады Великсар»? Воистину, поймать трудно! Или персонаж собрался ловить объективами «полотна символистов»? Картины Чюрлёниса в каунасском музее?

Сколько же растиражировано по книжным и журнальным страницам этих «миров и воспоминаний», «пронзительных взглядов» и «бледных утончённых лиц»!⁶

Неумение найти точное, своё, уникальное слово, создать неповторимый образ — известная беда начинающих литераторов. «Современный» лексикон в сотню-другую слов, подобранных на улице, на работе, подсознательно позаимствованных из телепередач или списанных с лубочных и фэнтезийных романов, создаёт впечатление, что произведения, щедро посеянные и взошедшие в Интернете, писаны небольшой группой лиц. Известно, что русские пословицы снисходительны: первый блин комом и лиха беда начало. Но писателю лихое отношение к слову запрещено и комкать блины ему нельзя: не ему их кушать! Не затем ли, чтобы не скомкались у молодого литератора блины, на помощь ему снарядились опытные, образованные литсотрудники, работающие под девизом «талантам надо помогать»? Кому, как не им, направить начинающих писателей, подсказать, где у них вкрались ошибки, неточности, несуразности, избавить авторов от школярства? Так почему же редакторы «Пролога» пропускают рассказы без изменений, публикуют без нужного, целительного хирургического вмешательства? Пропускают, боюсь, не то что без вмешательства, а и без терапевтического осмотра, то есть без чтения!

Да, боюсь, не читают, — потому и выставляют весьма спорные с языковой (молчу про художественную) точки зрения отрывки на электронную обложку. Смею предположить — и не редактируют, не корректируют, ибо как же иначе допустить грамматические конструкции вроде «Мушкина, которое» или «питался с котла»?

Но ежели и читают, и редактируют, и корректируют, то наглядно демонстрируют уровень своей литературной квалификации.

Завершу свой печальный разбор выдержкой из рассказа Артема Яваса («Ящик Пандоры», «Пролог», № 5, 2005, http://www.ijp.ru/show/pr.php?failn=03700200449&janr=1; http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=03700200449):

«Подобно Плюшкину, Дима складировал в тайниках своей души памятные остатки, что были неразрывно связаны для него с понятием любви. Годы текли, а он с ослиным упрямством, постепенно перешедшим в слепую безнадёжность, всё продолжал нести на себе этот постоянно растущий груз несбывшихся надежд».

От некогда великого и могучего русского языка к XXI веку сохранились лишь памятные остатки, а некоторые редакторы с упрямством отяжеляют литературу постоянно растущим грузом языка современного.

Какой же смысл вкладывает редакционный совет в проект? Только ли оборонять нежный современный язык от покушения бездарностей? Только ли пестовать инфантильных талантливых ребятишек в возрасте до 35?

Может быть, изголодавшиеся редакторы в печально безлитературный век возжелали хлеб насущный намазать икрой паюсной?

А чиновники федеральные над побирушками от современной даровитой литературы, богатой на язык, сжалились?

Остаётся поблагодарить редакцию за рекламную подборку авторских фрагментов на ежемесячно обновляемой обложке журнала⁷. Отрывки, приведённые выше, в сокращённом виде позаимствованы именно оттуда.

Ответит ли кто на вопрос: насмехается профессиональная редакция над незрелыми литераторами или же вправду считает экспериментальные отрывки, периодически украшающие лицо журнала, лучшими?

 

2005

 

II. Год 2009: «Чем грамотнее текст, тем отзывчивее редактор!!!»

В 2009 году от патетических, берущих за душу лозунгов вроде «Талантам надо помогать. Бездарности пробьются сами» на сайте «Пролога» остался жалкий пшик: «Пожалуйста, в своих текстах проверяйте пунктуацию и орфографию. Чем грамотнее текст, тем отзывчивее редактор!!!» (вкладка «О журнале», http://ijp.ru/razd/about.php). Что ж, бытие определяет сознание.

Отзывчивый редактор не поскупился на восклицательные знаки. Почему? Не горит желанием проверять тексты — или не уверен в собственной грамотности?

Редактор, это, как известно, — тот, кто редактирует авторские произведения, прежде чем их выносить на суд читающей публики; тот, кто направляет и учит, кто подчищает и советует, кто, наконец, одобряет и пропускает в печать. И для того, чтобы делать всё это, редактору нужно не только название его должности, не только, как сказал бы А.С. Панарин, «знак», — но обязательно нужны: а) твёрдое знание того, в чём состоит его работа; б) умение её выполнять. Так по крайней мере было когда-то; может быть, моё понимание литературного процесса устарело, и нынче редактор — это что-то очень далёкое от просвещения, родного языка, культуры речи, а заодно и от литературы. Наблюдение за тем, как общается безымянный редактор «Пролога» с авторами и посетителями сайта, объясняет многое:

«Внимание авторов журнала “Пролог”!» (главная страница, http://ijp.ru, а также вкладка «Новости», http://ijp.ru/razd/news.php). В сообщении нарушено падежное согласование; следовало взять дательный падеж: «Вниманию авторов». Идём дальше: «Уважаемые господа! Наш форум посвящён литературе, молодым писателям. Все сообщения не касающиеся нашей темы будут удаляться, а непонятливые юзеры отсекаться. (С уважением, организаторы)» (вкладка «Круглый стол», http://ijp.ru/razd/krst.php). Редактор не выделяет причастные обороты запятыми, а надо бы: «…сообщения, не касающиеся нашей темы, будут…» Читаем ещё: «Отдаётся предпочтение книгам молодых авторов или затрагивающим молодежные проблемы» (вкладка «О журнале», http://ijp.ru/razd/about.php). И здесь испорчен причастный оборот; следовало бы выправить фразу, учитывая и грамматическое согласование, и пунктуацию: «…предпочтение книгам молодых авторов или книгам, затрагивающим…» Повторы не так страшны, как, может быть, кажется редактору, которому принадлежит эта строчка: «Экспозиция книг “Молодые писатели России” составляется из книг…» (вкладка «Новости», http://ijp.ru/razd/news.php, 2009.02.12 и 2008.12.26). Ниже читаем: «В этом же разделе мы заканчиваем публикацию Повести Ирины Михайловой… <…> Раздел “Грот эрота” пополнился…» (опять же «Новости», http://ijp.ru/razd/news.php). Повесть — как известно, имя нарицательное, и пишется потому с маленькой буквы. Эрот — имя собственное (им греки называли бога любви) и писать его следует с большой буквы. Язычником редактор может не быть — но орфографию знать обязан. Все эти простенькие правила проходят в школе — и даже не в старших классах.

После этого беглого обзора критиковать вольно-жаргонное обращение безымянного редактора к посетителям сайта («непонятливые юзеры») я нахожу излишним. «Круглый стол» (форум) «Пролога», между прочим, не содержит ни одного сообщения от читателей и авторов; пуст совершенно. То ли обсуждать нечего, то ли понятливых не нашлось.

Имей я дело с политическим, экономическим или скандально-развлекательным сайтом, я бы только поморщился — в худшем случае ушёл бы со странички. Но передо мною сайт литературный — да ещё взыскующий грамотности от других. Да ещё кормящийся за счёт президентских грантов: «При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 14 апреля 2008 года № 192-рп» (этот текст повторяется вместе с шапкой на всех страницах «Пролога», начиная с главной: http://ijp.ru).

Г-н засекреченный редактор, подписывающий ответы на вопросы авторов: «С уважением, журнал Пролог», помимо сомнительной чистоты грамотности, обладает, похоже, и слабеньким вниманием, — либо столь мало значения придаёт собственным сообщениям и анонсируемым в них мероприятиям, что путается в словах: «Журнал “Пролог” также будет рекомендовать для участия в Форуме авторов для участия в Форуме» (страница новостей, новость от 2009.02.16; http://ijp.ru/razd/news.php); «10—11 марта писатели Алексей Караковский и Ашот Аршакян Аршакян участвовали…» (та же страница, новость от 2007.03.10). Точно слышишь заедающую пластинку, которую крутили годами. И здесь: «Мы уже писали о начале приёма рукописей на конкурсный отбор для участия в 8 Форуме молодых писателей России. И должны отметить, что в этом году значительное количество авторов нашего журнала многие подали заявки» (новость от 2008.07.02).

Какой же проверки, какой же грамотности осмеливается требовать этот редактор от авторов? Каков поп, таков и приход, — и в верности этих мудрых слов мы сию минуту убедимся⁸.

 

«Дух времени» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08400500868). Елизавета Александрова. «Родилась в 1984 г. Участник Конференции молодых писателей Северо-Запада (2005, 2007 г.). Публиковалась в журналах “Сибирские огни”, “Новый журнал” (США), “Балтика” (Эстония), “Дарьял”, “Портфолио” (Канада), в “Литературной газете” и др. Живёт в С.-Петербурге…»

«Изъян корениться в самой системе…» (что делает? — коренится, «ь» не нужен); «Трудно вообразить поколение выигравших войну и запустивших в космос Гагарина с телевизионным пультом в руках скачущим по каналам в тщетной надежде избежать рекламных ловушек» (не знаю, как автора и редактора, но меня эта громоздкая, крайне неудобная для восприятия фраза смущает: мне представляется, как некто запускает в космос Гагарина с телевизионным пультом в руках); «Поставленная на поток индустрия развлечений, иллюзия вседозволенности, которую подпитывает пропаганда, половая свобода, как эвфемизм распущенности, — такие же верные признаки духовной смерти, как трупные пятна» (здесь автор сделал если не научное, то метафизическое открытие: трупные пятна, оказывается, верные признаки духовной смерти).

«День как день» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08501501038; на главной странице назван «День как два», http://ijp.ru; впрочем, при еженедельном обновлении «Пролога» опечатке недолго украшать журнальное лицо). Владислав Булахтин. «Родился в 1975 г. Пишет в жанре альтернативных историй. Основной идеей своих рассказов считает “метаморфозы реальности, которые требуют от человека решительных действий”. Живёт в Москве…»

«Эй, отзовитесь, и я вонжу в Вашу грудь осиновый кол». Формы первого лица единственного числа у глагола «вонзить», так же, к примеру, как у глагола «победить», нет. «Вонжу» элементарно не пройдёт проверку орфографии в Microsoft Word. Правда, правила теперь запросто меняются…

Читаем дальше: «Мы с мамой имели сообразительность больше молчать»; «Здесь же люди творческие — они так и напирают друг на друга языком»; «Мы встаём как четыре посаженные в кружок берёзки и шумим руками и языками»; «Видя, что все усилия мирно разрешить затянувшийся диспут лишь приближают момент, когда мы безумно забегаем по квартире, начнём рвать друг у друга волосы и дико завопим на четыре разных наречия, я сделал ещё одну попытку войти в контакт»; «Вовсе не для возделывания нивы я рвался выйти из квартиры. Надо было основательно поискать точку опоры, на которой может устоять мир, потревоженный внезапной филологической диверсией».

Вся эта альтернативная история по авторскому замыслу, очевидно, представляет собой «метаморфозы реальности, которые требуют от человека решительных действий», но, по-моему, больше смахивает на филологическую диверсию.

«Раз — ступенька, два — ступенька…» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=

08302200777). Евгения Красноярова. «Родилась в Магадане в 1981 г. Поэт, прозаик, драматург. Магистр филологических наук. Публиковалась в Одесской антологии поэзии “Кайнозойские Сумерки” (2008), в альманахах “Меценат и Мир. Одесские страницы” (Москва), “Болдинская осень в Одессе” (2008, Лондон), “ОМК” (2004—2008), “Дерибасовская — Ришельевская”, “Свой Вариант” (Луганск), журналах “Российский колокол” (Москва)…» Евгению представляет «Южнорусский Союз писателей (Одесское отделение Конгресса литераторов Украины)».

Магистр филологических наук пишет: «Но вековой опыт и здесь пришёл на помощь лестницам, оказавшимся жертвами невежественности и равнодушия, достойно выйти из положения». Пришёл на помощь выйти. Использование газетно-телевизионных штампов⁹, из которых Е. Краснояровой словно бы склеена вся фраза, помешало ей выразиться синтаксически грамотно: помог достойно выйти из положения. Но ясный русский язык теперь не в чести. Что это за писатель, говорящий просто? И уж тем более просто и ясно не пристало говорить магистру-филологу.

«Дрова в печи» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07800300813). Илья Луданов. «Родился в 1985 году. Окончил НИ РХТУ им. Менделеева. Живёт в г. Узловая Тульской области, работает на телевидении».

«…открывает её себе сам себе». Знакомая нам заедающая пластинка. «…чтобы у нас были силы обработать эти дрова и довести домой». Дрова можно довезти (проверочное слово: возить), а довести можно до белого каления. Кстати, о перевозке дров (через «з») автор говорит уже в соседнем предложении. А ниже Илья Луданов, работающий на телевидении, по-моему, просто запутался в словах: «У человеческого счастья много сторон и хотя оно и безгранично в пространстве чувств, чем мы больше будем делать для каждой из этих сторон, как, например, я делаю всё что могу для получения тепла от полена, что держу в руках, тем больше добра и радости в процессе течения жизни каждая из по-своему ощущаемых сторон счастья будет получать». Дальше: «Для наличия еды на столе мы потратили не меньше сил, чем для тепла в доме, и хоть тема это совсем другая, видно, что всё — то же».

Да, о чём ни пиши, всё то же. Никакого творчества — одни дрова, как любил повторять один мой старый знакомый. К творчеству И. Луданова я ещё вернусь в другом разделе, а теперь мне не терпится перейти к рассказу, грамматика и орфография которого должны были бы поразить отзывчивого редактора в самое сердце.

«Жалоба и привычка» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=06901800799). Александр Бронский. «Родился в 1986 в г. Зеленогорске Красноярского края. Студент. Финалист в номинации “Проза” Илья-Премии 2006 года…»

«Случилось мне однажды разговориться с одним типом. Заболтались до того, что он поведал мне такую историю из своей жизни.

Тип этот оказался человеком и, как все мы, смертным и склонным ко всяким болезням. Болезнь оказалась сложной и редкой, я так и не запомнил что была за болезнь. Операции, три или четыре, первичная адоптации (sic! — О.Ч.) к жизни в новых условиях, ведь всё вокруг для него стало новым, потому что сам он изменился так, что не мог жить как раньше. Например, сначала он ходил на костылях, потом с палкой. Представьте, как такой человек с плохо двигающимися ногами пытается проехать в общественном транспорте. Даже если он забрался в автобус, ступеньки которых иногда бывают такими высокими, что даже странно для какой длинны ног они были рассчитаны. Вспыхивают разные предположения: то дядя Степа обожжёт, то какие-то великаны искру высекают».

«Тип этот оказался человеком», «первичная адоптации», «длинны ног»; наконец, эта алогическая сумятица, которую, перечитав, не понял бы и сам автор: «Вспыхивают разные предположения: то дядя Степа обожжёт, то какие-то великаны искру высекают».

Я процитировал всего-то полтора абзаца из начала, — и за подобное начало редактору следует карать рассказ мусорной корзиной. Но нет; «Пролог» любит и лелеет своих авторов; до корзины не дошло. «Не умею я просто так сказать, чтобы передать долгий нервический смех», — пишет А. Бронский. Если долгим нервическим смехом не смеётся редактор, им начинает смеяться критик.

Из финального абзаца: «Но тип этот знал, что означает повторный визит Сына Бога, поэтому совсем его не хотел. А про сочинительства Вани Карамазова вряд ли слышал. Дело в том, что он сомневался, что он сам, его близкие родные люди, которых он любил, смогли бы пройти через сито отборочных экзаменов к Отцу Христа за пазуху». Через сито отборочных экзаменов пропустить бы авторов «Пролога»!..

«Русская литература на пороге эпохи процветания» (http://ijp.ru/razd/pr.

php?failp=06501600272). Алексей Караковский. «Родился в 1978 году в Москве. С 1993 года — профессиональный музыкант, играющий на стыке жанров рок-н-ролла, джаза и авторской песни. Несколько позднее стал писать прозу и стихи, переводить современную американскую и украинскую литературу. Много путешествовал, учился наукам и языкам, а в 2000 году закончил факультет педагогики и психологии Московского Педагогического Государственного…»¹⁰

«Рыночная экономика, применяемая в нашей стране для контроля населения, сама по себе не виновата в том, что её используют в таких целях. Наоборот, при определённом подходе она воспитывает в человеке психологические и нравственные качества, способные помочь писателю достичь успеха, не пойдя на компромисс с совестью». «…способные помочь писателю достичь успеха, не пойдя»? Беда с деепричастиями давно вышучена Чеховым: «Подъезжая к сией станции и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа». Но что деепричастия тем, кто «учился наукам и языкам» и видит себя пусть на пороге, но эпохи процветания?

«Пролог: Молодая литратура¹¹ России, выпуск пятый…» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=06001500648). Анастасия Яковлева-Помогаева. «Родилась в городе Одесса, окончила музыкальное училище им. К.Ф. Данькевича по классу фортепиано, теперь учится на философском факультете Одесского Национального университета. В течение нескольких лет принимала участие в различных литературных мероприятиях города Одессы и области, стала дипломантом конкурса “Таланты твои, Украина!” в номинации “поэты”. В 2005 году стала лауреатом…»

«В последнее время в России почему-то принято считать: “Проза должна быть неореалистичной”. Такая что бы “за жизнь” и многие молодые авторы стремятся следовать этому правилу…»

Дипломант, лауреат, а равно редакторы «Пролога», должны бы знать о существовании запятых и о слитном/раздельном написании «чтобы»/«что бы». Синтаксическая конструкция «“за жизнь” и многие молодые авторы» очень сомнительна; даже вставка пропущенной запятой после «за жизнь» не спасёт её от грамматической смерти.

«Связывает их: общее ощущение одиночества, тоски, среди мира, в котором…» Экое перечисление: общее ощущение одиночества, тоски, среди мира…

«…кстати, привет премии “Дебют”, они очень любили распространятся…» (существительное «премия» единственного числа, а местоимение «они» — числа множественного; также испорчена и орфография: пропущен мягкий знак в распространяться).

«Просидим над стихом, правя пару часов…» Эге, да мы имеем дело не с поэтами, а с часовщиками!..

«Литературные воскресенья в клубе «Мир приключений» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=04601300557). Эдуард Абрамов. «Родился в 1976 году в Риге. Закончил Воронежский Государственный Педагогический Университет. Проживает в Москве…»

«Далее следом вышли Анатолий Дырда и Анатолий Пруссаков — хоть люди и в возрасте, но тоже первокурсники литинститута, как и большинство авторов неофициальной части программы». Далее следом? «Если Анатолий Дырда поднимал в своём творчестве, в основном, социальные проблемы, то Анатолий Пруссаков читал, в основном, проникновенные стихи о жизни и любви». «Сергей Алхутов заявил, что выстроил основную программу мероприятия неслучайным образом: раз уж намечена презентация книги стихов хрупкой дамы, перед оной будут читать в основном видные мужчины, да ещё и проз; а читаемое он, по его заявлению, будет перемежать цитатами, которые он даже не удосужился выучить наизусть». В основном… в основном… основную… в основном… А что такое «видные мужчины, да ещё и проз», пусть догадывается читатель. «Открыл программу прозаик с “Пролога” Ашот Аршакян…» С «Пролога»… Абрамов продолжает дело Авдевичева — того самого, у которого персонаж питается с котла.

«Восемнадцать долин» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08500201030). Павел Клычёв. «Родился в 1982 г. в Волгоградской области. Учится в Волгоградском филиале Международного Института управления (юридический факультет). Публиковался в газетах “Молодой. Свежее решение” и “Школьники постарше”. Участвовал в областном познавательном конкурсе “Боевая карта”, в Первом городском конкурсе молодых поэтов, прозаиков и исполнителей “Жемчужная строка” (2003) и в конкурсе газеты…»

«Хозяйка доплыла до берега и сошла на песок. (Вышла. Сойти можно с холма (или с ума), а не из воды. — О.Ч.). Своими светящимися проницательными глазами она смотрела на молодого человека, зомбируя его взглядом. (Не «зомбируя», а гипнотизируя. — О.Ч.). <…> Послышалось множество кричащих голосов, словно вырывавшиеся (вырывавшихся. — О.Ч.) из ада. Стоны боли, страдания, муки. С ними геолог и затерялся, пока не наступила сплошная темнота, помутившая рассудок». Затерялся? Напишите: потерял сознание, и не мучьте, пожалуйста, читателя.

«Из пункта А» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08402301027). Станислав Фоменко. «Родился в 1979 г. Прозаик. Окончил КБГУ им. Х. Бербекова, магистр филологии. Публиковался в сборнике “Моя стихия — небо” (Нальчик, 2008). Участник II Совещания молодых писателей Северного Кавказа (2009). Живёт в Кабардино-Балкарии…»

Очередной магистр должен бы знать о тавтологии: «Золотистый локон и в этот раз блеснул золотом…» И о синтаксисе: «Гостей к Саше заходили редко». И разбираться в значениях слов: «Его ладонь снова сжала упругую рукоять скалки и вдруг со всего маху опустила тяжёлую деревяшку на голову старухе». Упругую рукоять скалки. Скалка, уважаемый Станислав, не резиновая, не путайте её с милицейской дубинкой. А что это за ладонь, опускающая скалку на голову? Неужели в вашем университетском лексиконе не нашлось ни руки, ни кулака?

«Воробьиное общество, или Примитивные недовольствия» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08400101016). Кирилл Барсуков. «Родился в 1986 г.

Студент театрального факультета Самарской Государственной Академии культуры и искусств (режиссура любительского театра). Живёт в Самаре».

Само название — «Примитивные недовольствия» — уже требует мусорной редакторской корзины, — или как минимум красной ручки. Понятия «недовольствие» ни в единственном, ни во множественном числе не существует; автор, дурно подражая Хлебникову, увлёкся словотворчеством. «Сидя на берегу реки, я уставился своим отрешённым взглядом на небо, соединяющиеся и цветом и формой, с водой реки. И там, и тут, в плане неба и реки, проплывали неспешные облака, наполняющие жизнь безмятежностью. Я сидел, и моя левая рука урывалась в холодном песке, наслаждаясь сыпучестью мелких крупиц». Уставился отрешённым?.. Небо, соединяющиеся?.. Рука урывалась?.. «Не которые из них поднимались в воздух и проносились, стремительным полётом, у границы воды и пляжного песка, там, где река волнами билась о берег. В эти самые моменты возникало желание превратиться в одного из воробьёв, и так же промчатся…» Не которые? А если превратиться, так отчего ж промчатся? Ставим/опускаем мягкий знак в шахматном порядке?.. Герой Кирилла — философ: «…тешил себя мыслью в пределе облаков и был счастлив от обладания этим фактом». Жаль, что ни философствовать, ни мечтать ему не дают: «Мой полёт был прерван телефонным звонком реальности, и я был выброшен из мечтаний»; «Выйдя в реальность путём открытия глаз…»; «Телефон, звонящий из моего кармана, доставлял не приятность, не только раздражающим звонком, но и вибрацией, создающей на моей коже импульсы зуда…» Не приятности редакторам «Пролога» рассказ К. Барсукова, похоже, не доставил: его благополучно опубликовали вместе с опусами прочих юных дарований. «Видимо я, зря задал последний вопрос. Изначально было видно, вернее слышно, его желание раскрыться мне, но это желание было сковано сомнением по поводу моей реакции, и последний вопрос снял все последние рамки задерживающие его излитие».

Прямая обязанность редактора — это излитие прекратить.

Однако следует ли корить автора за его несколько странного героя?.. Тем более что герой его мыслит… походкой: «походка моя была медленная, вдумчивая и старающаяся всё понять и переосмыслить». Надо простить автора и потому, что, невзирая на нелюбовь (едва не написал: не любовь; чуть было не заразился) к приставкам, по лингвистической прихоти превращаемым им в частицы, он решает в рассказе проблему мирового масштаба: «Его монолог рассказа не лёгкой жизни содержал в себе события последних двух недель, которые мне показались годом, но это мелочи, ибо они включали в себя лишь события связанные с отношениями его со своей подругой. В их конфликтах мне пришлось участвовать при помощи сотовой связи. Суть конфликта заключалась в сложных перипетиях, в не понимании друг друга и в желании, обоих, всё наладить. В последнем заключалась самая, что ни есть глобальная проблема мирового масштаба, которую решить ни как нельзя, в связи с не желанием друг друга услышать».

«Моё одиночество, — продолжает К. Барсуков, — приносящее мне умиротворение, исчезло в одночасье, в не известном направлении. На его место встала тревога друга по поводу будущего развития действия их общих отношений…» На место одиночества персонажа встала тревога друга. По поводу… Лучше я не буду повторять. И далее ещё несколько перлов изящной словесности: «Не желая вникать в проблему, я пытался поставить себя на место друга, по его же просьбе. Что благополучно и сделал, оказавшись рядом с его девушкой. Счастья мне это не принесло, я лишь испытал переживания, навязанные мне моим другом. В груди начало, что то жгуче резать, от чего мои ноги задвигались быстрее…»; «Сделав так, я пытался дышать медленно, не сбиваясь с ритма, дующего возле меня ветерка»; «Неспешно перемещая ноги по асфальту, я безмятежно рассматривал дома, попадающие под мой взгляд, улицы, чьи дороги проносились под моими ногами, людей находящихся на этих улицах и в этих домах»; «Один человек смотрел на меня пристально выпученными глазами и начал надвигаться на меня, подойдя ко мне в плотную, он положил свою руку на моё плечо, тем самым остановив мой ход»; «Прибывая в замешательстве, я смотрел вдаль его уходящего силуэта и наполнялся волнением, зачатки которого, он бросил в меня».

Ну какой бы уважающий себя и автора (и, безусловно, читателей) редактор пропустил бы эти зачатки? В чём вообще состоит работа редакторов «Пролога», если настолько сырые, литературно необработанные тексты, которые не назовёшь и черновиками, пачками выносятся на публику? Редакторы «Пролога», как мне думается по изучении 350 авторских текстов, опубликованных в журнале, являются скорее символическими фигурами, чем мудрыми литературными учителями и наставниками молодых авторов. Чем же в таком случае отличается редактируемый «Пролог» от лит. сайтов со свободной публикацией — то есть от таких, где автор может самостоятельно, без посредничества так называемых редакторов, выставить своё произведение на суд читателей (напр., proza.ru, stihi.ru)? По меньшей мере одно отличие удаётся обнаружить: самиздатовские сайты не содержатся на федеральные средства и не получают президентских грантов. Мне во всяком случае о таких курьёзах слышать не доводилось.

 

Продолжение читайте в следующем номере

 

¹ Статья-лауреат конкурса «Литературная критика», проводившегося журналом «Литературная учеба» совместно с интернет-порталом «Мир вашего творчества» в 2009 году. — Примеч. ред.

²  Обращаем внимание, что старания «Литературной учебы» не связаны с желанием как-то уязвить наших коллег из интернет-журнала «Пролог» или Фонда СЭИП, к некоторым недочётам в деятельности которых (речь об этом ниже в статье) мы относимся без тени злорадства, а скорее с сочувствием. В первую очередь нас и, главное, наших читателей интересуют разборы конкретных произведений, умело, на наш взгляд, выполненные автором на материале, взятом из публикаций «Пролога». — Примеч. ред.

³ Так было в 2005 году. Теперь ошибки исправлены. Ссылка действует и в 2009 г. — Здесь и далее примеч. авт.

⁴ Первая ссылка, приведённая в скобках, действовала в 2005 году; через точку с запятой дана обновлённая ссылка, по которой можно найти произведение сегодня.

⁵ Автор рассказа смешивает значения деепричастий «сравнив» (кого-либо с кем-либо) и «сравняв» (футбольный счёт).

⁶  «Из состояния первой ослеплённости нас выводит размышление — мачеха любых замыслов. Не поддаваясь их свежести и очарованию, писатель начинает размышлять, рассматривать, поворачивая на все лады, устанавливает, насколько они оригинальны, актуальны, притягательны, размышление наталкивает на фальшивые глубины, запугивает трудностями, объёмом работы, необходимой для воплощения этого замысла. Размышление осудило на смерть тысячи мгновений творческого восторга, обещавших нам, как казалось, создание шедевров. Сколько же стихов о восходах и заходах солнца, о снежных вершинах и зелёных долинах, о поцелуях, сплетённых в объятиях руках, локонах, уходящей молодости, неминуемой смерти убило оно в зачаточном состоянии!

Слишком часто нет решимости отказаться от этих извечных тем, а сил и средств для их воплощения не хватает, чтобы выразить их собственными, особенными, свежими словами. Многие обманывают себя надеждой, что, чувствуя с той же силой, как и первый человек на земле, они сумеют найти слово, ещё никем не найденное. Любовь в каждом человеческом поколении рождает и плохих поэтов». (Парандовский Я. Алхимия слова. М.: Правда, 1990. С. 224).

⁷  В настоящее время анонсы на титульную страницу журнала «Пролог» не выносятся (а жаль; они были удобной мишенью для критиков).

⁸ В обзоре использованы произведения, опубликованные в «Прологе» в 2006—2009 гг.

⁹  Вековой опыт; прийти на помощь; оказаться жертвами; выйти из положения.

¹⁰ Биографии авторов оборваны многоточиями не мною, а редакцией «Пролога».

¹¹ Так в оригинале.

 

 

 

< Предыдущая		Следующая >