Литературная учеба

ЛУ №2/2010

Рубрика "Давайте разберёмся?"

 

Олег Чувакин

«Талантам надо помогать»

О журнале молодых писателей «Пролог»

 

Продолжение. Начало в № 6, 2009 и № 1, 2010

 

«В режиме реального времени» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08001600967). Анастасия Абрамова. «Родилась в 1985 году в маленьком сибирском городке, где провела все детство и юность, мечтая вырваться в большой город. В 18 уехала на поиски счастья в Москву, где 2 года пыталась поступить в различные театральные институты, параллельно работая преподавателем танцев. В 22 уехала автостопом в Петербург, где поступила на филологический факультет СПбГУ. В настоящее время находится в п…»

Анастасия умеет удивить художественными образами: «…заброшенные в этот мир по отдельности, как зёрна, которым никогда не суждено прорасти»; «…светлое и наводнённое людьми пространство». Если с образом одиночества, выраженным через зёрна, которым не суждено прорасти, видимо, потому, что их забросили по отдельности, не смирится разве что упрямый биолог, то наводнённое людьми пространство покажется сомнительным даже закоренелому постмодернисту, вслед за Ф. де Соссюром видящему в словах лишь произвольный набор звуков.

Грамматика Анастасии Абрамовой тоже впечатляет: «У них нет красоты, довольно шаткие амбиции, а связи через один можно назвать порочными».

Одно слово: филфак. Современные филологические факультеты, судя по произведениям авторов «Пролога», через один можно назвать порочными.

«Она была в белом…» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08000300960). Михаил Лашнёв. «Родился в 1985 г. в Москве. Студент Московского государственного университета радиотехники, электроники и автоматики (МИРЭА)…»

И опять — этот страшный канцелярит. Автор даже не замечает, как, привыкнув выражаться на канцелярский лад, калечит язык: «При выходе из аэропорта было очень жарко». При выходе? При дверях? А если отойти от выхода подальше — там будет прохладно?.. «Я даже и не подозревал, что люди могут жить в таких климатических условиях». Это климатологи, метеорологи и географы пусть рассуждают о климатических условиях, а писателю следует говорить о жаре, о солнцепёке, о сорока градусах на термометре или табло.

«Я сидел не в душном и битком набитом туристами автобусе, а почти в небольшом лимузине…»; «Через полчаса над нами нависла огромная синяя туча, которая неслась в нашем направлении, как огромный паровоз». Почти в небольшом. Огромная синяя туча… как огромный…

«Диджей включал непонятную музыку, под которую только дети, не стесненные чувством приличия, могли дрыгать своими телами, не попадая в такт. Было темно, разноцветные огни светомузыки мелькали перед глазами, вводя в заблуждение вестибулярный аппарат. <…> И последнее, что мне запомнилось в тот вечер, это картина диджея, уже забросившего свой пульт и обнимающего мою недавнюю знакомую». Картина диджея? Диджей написал картину?.. Редактору бы поправить: «Последняя картина, которая запомнилась мне в тот вечер: диджей, обнимающий мою недавнюю знакомую». А введённый в заблуждение вестибулярный аппарат в редакции «Пролога», верно, сочли художественной находкой.

«Но жизнь никогда и ничего не возвращает назад, она лишь может дать что-то взамен, как море…»

Как море? Выходит, у моря можно получить что-то взамен?.. Могут сказать: э, да критик вырвал из контекста!.. Ишь, эти точечки у него!.. Ну, так читайте контекст: «Но жизнь никогда и ничего не возвращает назад, она лишь может дать что-то взамен, как море, но это будет совсем не то прежнее, любимое, родное».

«Шляпа» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07801100898). Дмитрий Глазков. «Родился в 1980 г. в г. Зеленодольск. Окончил Казанский Государственный Университет. Публиковался в юмористическом журнале “Чаян”. Живёт в Москве…»

«Жил Миша Чудаков на съёмной квартире, вернее комнате» (чем не жизнь: на комнате. Да ещё на «съёмной»)… Дм. Глазков, отличаясь от многих жадных на пунктуацию авторов «Пролога», со щедростью раздаёт запятые: «Добродетельницей, волею судьбы, стала Клавдия Ивановна Шипучкина, одинокая, пожилая женщина». Кем же стала Шипучкина: «добродетельницей» или «волею судьбы»? И хороши же эти однородные члены: «одинокая, пожилая»!.. «После звонка, он пулей выскочил…» («после звонка» — не деепричастный и не причастный оборот, уважаемый Дмитрий; пуля не выскакивает, а вылетает, — где это вы видели скачущую пулю? Учитесь мыслить точными образами, а не произвольными). Ну, и классический оборот: «Выйдя на улицу, Чудакову в лицо ударил холодный ветер». Глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа…

И рассказ-то называется — «Шляпа»!..

«Чаян» — самое подходящее издание для рассказов Дмитрия. Не знаю, есть ли в «Чаяне» рубрика «Нарочно не придумаешь», но в «Крокодиле» такая когда-то была.

«Краковский металлург» (http://www.ijp.ru/razd/pr.php?failp=08600801051). Дмитрий Габышев. «Родился в 1991 г. в Тюмени. Студент физического факультета Тюменского государственного университета».

Мой юный земляк усовершенствовал русскую письменную речь настолько, что по числу совершённых в тексте ошибок (пардон, открытий) ему место в книге рекордов Гиннеса: «сроднился со своей новой родиной» (тавтология: сроднился с родиной); «найду времени» (найду время, синтаксическая ошибка); «Проходил мимо дворов на загляденье…» (проходил… на загляденье? Скажите, либо проходил мимо дворов, либо дворы были на загляденье); «жилища без надлежащего ухода» (канцелярит); «порядком давно» (очень давно), «Как обыкновенно, он и Поль…» (По обыкновению), «…хотел рассказать об одной из своих идей относительно изучаемых им дисциплин…» (канцелярит); «…то ли не в духе, то ли утомился, но равно не внимателен против обыкновения» (невнимателен, орфографическая ошибка); «Особенно это было явственным образом…» (виртуозный, надо сказать, канцелярит: пять слов, и все — лишние); «Поль внимательно посмотрел на пол помещения» (канцелярит); «Теперь можно было понять, что приходил нечестивый горожанин, который надумал так, что, на его малодушный взгляд, разрешается обмануть кузнеца в угоду своих узкокорыстных интересов» (обойдём стороною этот дремучий фра­зеологический бурелом, в котором в конце концов споткнулся и автор: в угоду своим узкокорыстным интересам, дательный падеж был подменён родительным); «Угольщик нёс на мощных плечах огромный вязаный мешок с углём. Он с трудом свалил тяжесть с плеч, махом опорожнив чёрное содержимое» (не содержимое, конечно, опорожнил угольщик, но мешок).

Без комментариев: «выполз град пота»; «Спина рубашки всецело промокла солёным потом»; «Заморился я весь на рубке леса далече. Без остатка силёнок сейчас, даже мешка-то — и того не могу родить»; «Ступай, сами собой обойдёмся»; «Временами давал помощь»; «Меня, как полагается в таких случаях, понудили возвратиться денежные дела отца. К несчастью, мне не выдалось никак помочь ему, и ныне я неволен быть здесь». И — вдруг: «Бра бра бра братуха, я твой братан…»

«Голос был скрипучий, хмельной. Некоторые буквы он промямливал или проглатывал, отчего речь походила на запевку лилипута или гнома — вроде, что и говорит, слышно, да не внятно».

Уж не знаю, как там запевают гномы, но вот этим слышно, да не внятно, по-моему, довольно точно характеризуется скрипучая речь уважаемого автора.

«И даже не сам предмет вызывал отторжение, не насаждение чуждого иностранного языка в вольном городе лоскутной империи». Отторжение, не насаждение непременно вызовет у читателя рассказ Дм. Габышева, написанный словно бы на чуждом ему иностранном языке.

«Зримую похабность чёрной работы он преподавал как всего лишь видимость…» Не говорю о похабности работы, но не могу промолчать о преподавании похабности…

Автор, с лёгкостью смешивающий лексику и стилистику XXI века и XIX-го, не даст заскучать критику: «Своеобразную роль играет интонация в рамках полного текста. Интонация окрашивает тексты различных стилей и жанров, расчленяет текст на смысловые проблемы, осуществляет метаморфическую связь, является активным фактором эмоционально-эстетического влияния на слушателя. В художественном тексте интонация реализовывает изобразительную функцию, воссоздавая некоторые элементы действительности: быстрое или замедленное движение сюжета, эмоциональное состояние персонажей. С точки зрения акустики интонация — взаимосвязанные изменения частоты основного тона и интенсивности, развёртывающиеся во времени. Лингвистов интересуют не абсолютные, а относительные показатели параметров интонации. Акустические параметры воспринимаются как модификации мелодического движения…»¹; «…раньше не было развитой системы социализации калек» (возникает неодолимое чувство, будто рассказчик посещает главного героя, именуемого приятелем и драгоценным другом, из 2009 года на машине времени); «…ветер ещё шелестел кронами деревьев, на которых, в силу боровшегося за позиции лета, местами ещё висела жёлто-зелёная листва» (ох, уж эти мне борцы за позиции канцелярита!..); «В таком предлетнем настроении нелегко вспоминать подробности отцветших времён года, если только не приходится пребывать в них всем своим существом в настоящий момент. Виртуозы романтического словописания способны отвлечься от своего настоящего и изображать сказочный мир, частью рождённый их пылким воображением, а частью обусловленный нашим обществом». Да, рассказ Дмитрия частью обусловлен нашим обществом, а не обществом XIX века. Не спасают автора и словечки, вытащенные им, рискну предположить, из словарей, и с натугой проговариваемые персонажами: «Ступай», «Подсобишь негоцианту», «на криницу», «поковылял», «приспел». От варварской смеси их с современным канцеляритом рождаются перлы неизящной словесности:

«— Насколько нелегко Вам, Павел Михайлович, корпеть на заводе? По нраву ли? — спросил Поль как-то раз чтимого мастера.

— В сравнении с другими государствами нашу вольную республику следует почитать как самый свободный край». (От внимательного читателя не ускользнёт и то, как чтимый мастер говорит о почитании республики).

Решительно отказываясь от традиционной идиоматики, Дмитрий изобретает свою: «…не отважился и пальцем пошевелить» (известны идиомы: отважился на поступок; пальцем не пошевельнул); «спас студента, исполнявшего выпускную практику» (исполняют воинский долг, а не практику); «Довольно много причин было тому, чтобы пойти чиновнику на службу в утренний час ногами» (пешком, не то приходит на ум печальное выражение ногами вперёд); «всегда был в курсе известий» (в курсе событий); «легко подхватывал всякую разумную мысль» (подхватывают заразу, а не разумную мысль; автор, вероятно, собирался сказать: хватал на лету); «Оживлённая игра заставила не заметить, как уже давно наступила поздняя ночь…» (За оживлённой игрой они не заметили…)

У. С. Моэм не напрасно твердил, что идиоматика — костяк языка; но это справедливо только для тех, кто идиоматикой владеет. Впрочем, у Моэма был Эдди Марш, 18 лет правивший его романы (бесплатно). Но и у авторов «Пролога» есть кое-кто: Кирилл Ковальджи (руководитель программы) и Александр Себелев (шеф-редактор). Не знаю, что за команда редакторов управляет, помимо Ковальджи и Себелева, в 2009 году рубриками «Проза», «Публицистика», «Поэзия», «У грота Эрота», «Драматургия», «Критика» и прочими; списка редколлегии на сайте мне найти не удалось (только вот это имя — «Нина Владимировна Шурупова — Редактор отдела прозы Интернет-журнала «Пролог», член Союза писателей Москвы, преподаватель» — встретилось мне в разделе «Новости», http://ijp.ru/razd/ news.php).

Многогранный г-н Габышев предстаёт перед нами и как новатор художественного образа: «Весь тот многообразный транспорт, который появится в дальнейшем² и о котором мне нельзя сейчас даже заикнуться, дабы не допустить броских анахронизмов, был сосредоточен в лице обыкновенной трудящейся³ лошади».

Ну как редакторы «Пролога» могут отказать в публикации создателю лица обыкновенной трудящейся лошади!..

Дмитрий Габышев, выгодно отличаясь от Хемингуэя, в диалоге обходится без подтекста:

«— Добрый вечер, Катажина Анджевна. Войцех дома?

— Здравствуй, Поль. Ещё нет. Ты зайдёшь? Или на улице стоять будешь?

— Довольно неплохо было бы постоять здесь да посмотреть на луну, но больно скоро это надоест, ведь даже я со своим романтическим миро­ощущением воспринимаю её не более чем астрономический объект. Так же подвигнувшееся в мои юные годы зрение⁴ не позволит в полной красе наблюдать ясность контраста диска на тёмном фоне. Но всё же иногда полезно постоять и обозреть глубокое ночное небо ради душевного успокоения, поэтому я останусь тут немного, пускай так и не принято, и дождусь своего любезного друга, а после того с удовольствием пройду в его апартаменты с полным правом гостя».

В финале рассказа читаем: «А я, как довелось тебе, мой славный читатель, убедиться, не обладаю ни мастерством пера, на⁵ отточенностью слога…»

Чистая правда!

«Человек в темноте» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07701500929). Алеся Ермилова. «Родилась в 1983 г. Окончила Рыбинскую государственную авиационную технологическую академию им. П.А. Соловьёва. Живёт в Рыбинске…»

«Человек направлялся в темноту. Его взор был устремлён прямо перед собой. Однако он ничего не видел. Он только знал, что ждет его впереди. А ждала его темнота и пустота. Он шел и шел вперед, пока не оказался необъяснимым образом посередине городского моста. Сверху на него смотрел огромный глаз полной луны — государыни и ночной царицы. Он остановился.

На водной глади мерцали серебристые капельки лунного света. Поверхность воды немного колыхалась, словно кто-то водил по ней своим шершавым языком, пытаясь слизать лунный отпечаток. Задумчиво обводя взглядом всё вокруг, он вдруг почувствовал кругом себя давление большого и темного мира.

Мост делил город на две части: восточную, там, где сейчас лукаво посматривало ночное светило, и западную, ту, которую государыня посетит лишь утром.

С западной стороны моста открывался вид ночного, мигающего огнями города. То тут то там вспыхивали новые огоньки — люди зажигали свет на кухнях, в комнатах. Кое-где окна домов, расположенных рядом с мостом, зажигались ярко-голубым светом от экрана телевизора, или всё окно заливалось насыщенным темно-алым светом — верный признак того, что хозяева не поскупились на создание романтической обстановки.

Слева весь берег и всё остальное видимое, точнее невидимое, пространство…»

Темнота, что называется, удалась автору. Перечитаем: «Человек направлялся в темноту. Его взор был устремлён прямо перед собой. Однако он ничего не видел. <…> Сверху на него смотрел огромный глаз полной луны. <…> На водной глади мерцали серебристые капельки лунного света. <…> С западной стороны моста открывался вид ночного, мигающего огнями города. То тут то там вспыхивали новые огоньки… <…> Слева весь берег и всё остальное видимое, точнее невидимое, пространство…» Алеся обобщила собственный образ темноты: видимое, точнее, невидимое.

«Его взор был устремлён прямо перед собой». Его взор устремлён перед собой?.. Абсурдно прозвучит, но грамматически верной была бы эта конструкция: «Его взор был устремлён перед ним». Чтобы не грешить перед здравым смыслом, автору следовало написать: «Он смотрел прямо перед собой».

«Он поднял взгляд на небо. Там горела ночная владычица и отпускала вокруг себя холодные лучи». Отпускают товар в лавке. «Теперь понятно, почему вампиры любят ночь. Они её любят не только за непристойное поведение и роковую неизбежность…» (ночь ведёт себя непристойно?); «Медленно и лениво его голову посетил вопрос…» (посещает врача пациент, а в рассказе достаточно просто, без надуманных лингвистических вывертов и ухищрений, сказать: «Он подумал»); «Но… он проснулся. Удивился своему местоположению» (ну как без любимого канцелярита? Ни за что не скажет персонаж: «Как я сюда попал?», непременно надо ему удивиться местоположению).

И почему авторы «Пролога» так боятся языковой простоты? Почему предпочитают писать тёмно, многословно, — так, будто опасаются, что их поймут?

«Вера» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07600100912). Юлия Маринина. «Родилась в 1980 г. в г. Ступино Московской области. Окончила Мос­ковский Авиационно-Технологический университет им. Циолковского и Высшие Литературные Курсы Литературного института им. Горького. Публиковалась в журналах “Московский Вестник”, “Юность”…»

«Когда позвонил в её дверь, она встретила молча. Михаил стоял, упершись рукой в дверной косяк…» Путаница: читатель не понимает, от первого или от третьего лица начинается повествование. «Я» позвонил или «он» позвонил?.. Кроме того, смешиваются персонажи; не очень ясно, от чьего лица автор ведёт речь. Звонят не в дверь, а в квартиру. Звонок как деталь в рассказе вряд ли нужен, а потому исправляется всё это легко: «Она встретила Михаила молча. Он стоял…»

 «Сотни видов искусств и способов размножения, неизвестных на планете Земля» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07600300799). Александр Бронский (уже знаком нам по рассказу «Жалоба и привычка»⁶).

«Планета была такой маленькой, что как только её жители начали уничтожать друг друга автоматическим оружием, то самые передовые умы сразу поняли, что столько крови их планета впитать не сможет, поэтому стали громко кричать, чтобы жители планеты перестали уничтожать друг друга автоматическим оружием».

«Маленькая планета бесконечно далека от Земли, поэтому вы о ней раньше ничего и не слышали. Да и я узнал случайно: после пожара в дачном деревянном доме сохранился лишь обуглившийся чемодан, залитый водой. Я проходил мимо сгоревшей дачи и, пользуясь всеобщим невниманием к чемодану, бессовестно прихватил его. В чемодане были сложены вырезки из газет маленькой планеты, написанной на странном языке. Вырезки были подпорчены огнем и водой, многое прочитать я так и не смог. На расшифровку газет у меня ушло двенадцать лет работы по вечерам, после трудодня по основной специальности».

«Когда население маленькой планеты перестало уничтожать себя с помощью и благодаря револьверам, вакуумным бомбам, топорам и даже атомной энергии, то, проснувшись на следующее утро, жители планеты поняли, что делать им нечего — им ужасно скучно. И наоборот: им ужасно скучно — делать им нечего.

Тогда они занялись всякой чепухой: поэзией, живописью, музыкой, архитектурой, фотографией, кино и даже (какой кошмар!) прозой».

Автор и впрямь сумел превратить искусство прозы в кошмар. Но мы простим его: вероятно, он занимается прозой не потому, что ему делать нечего, но исключительно ради служенья музам и после трудодня по основной специальности.

«Фантастический кристалл» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07500900903). Михаил Поздеев. «Родился в г. Ижевске в 1987 г. Студент Ижевской государственной медицинской академии. Публиковался в журнале “Новая литература” (рассказ “Человеческая душа”)…»

Запинаемся о первую же фразу: «Однажды летом, во время прогулок в одном очень спокойном и прелестном предместье, окруженном со всех сторон высокими холмами, поросших лесом, за которыми простиралось полотно железной дороги». Бог с ними, с падежами («холмами, поросших лесом»), но автор, похоже, поленился окончить предложение. Вероятно оно, длинное, скучно-неопределённое, надоело ему, — и он оставил его отзывчивому редактору.

«Серёжа» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07402200894). Елена Клюкина. «Родилась в 1982 г. в г. Сысерть (родина Бажова). Окончила лицей “Родник”. Живёт в Екатеринбурге…»

В рассказе Елены Клюкиной запятые встречаются едва ли не чаще слов. Рядом с бескорыстной раздачей запятых г-жой Клюкиной даже тороватость Дмитрия Глазкова (см. выше) покажется скупостью: «Своим видом, маленький Серёжа, пугал всех, худой и неопрятно одетый, вечно с соплями» (запятые следуют в среднем через каждые 2—3 слова).

Е. Клюкина блистает и богатством лексикона: «Воспитательница в детском саду брезгливо брала его за руку, отводила к остальным детям, а вечером так же обратно отводила».

И продолжается щедрая раздача запятых: «Мама Серёжи, работала продавщицей в магазине спиртных напитков, в их маленьком городе, каждый алкаш знал тётю Дусю. Тётя Дуся жила одна, после рождения сына, муж её ушел к другой»; «Обои серого цвета, напоминали…»

Всё это взято из первого же абзаца «Серёжи». Родина Бажова, как видим, помогает писательнице плохо…

«Обрывки осени» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07101500847). Александр Шумилин. (Биографические сведения отсутствуют).

В разбазаривание запятых не на шутку втянулся и этот автор:

«В высоте, среди облаков, порой становится слишком скучно, и я вынужден возвращаться на землю и скитаться среди плотских людей, одиноким призраком.

Чаще всего я возвращаюсь в ваш мир на рассвете, ослеплённый огнём, залившего весь небесный океан, солнца. Я опускаюсь, плавно, и сажусь на одну из крыш».

«Первый снег» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07302600260). Александр Карасёв. «Родился в Краснодаре. Окончил Кубанский государственный университет. Прозаик. Печатался в журналах “Новый мир”, “Октябрь”, “Наш современник”, “Дружба народов”, “Континент”. Рассказ “Запах сигареты” вошёл в сборник “Новые писатели” (2004). Автор книги “Чеченские рассказы” (2008). Участник III и IV Форумов молодых писателей России. Живёт в С.-Петербурге…»

«В грубый защитный рюкзак ложатся завёрнутый в бумагу кусок простыни, железная кружка, бритвенный станок, лезвия…» Что за «защитный рюкзак»? Если бы защитного цвета, то понятно, — но «защитный»? От чего же он защищает? Рюкзак-бронежилет?.. А «ложатся»? Или произносить надо с ударением на «о»: «лóжатся»? Листья могут на землю ложиться, но вот кружка и бритвенный станок… Где же редакторская рука, исправляющая «ложатся» на «кладутся» или «укладываются»?

«Восторженная слабость» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07001700813). Илья Луданов. Этот автор, уже знакомый нам по «Дровам в печи»⁷, публиковался в «Прологе» не однажды.

«Я был в шоке: Коля для нас всегда представлялся пример уверенности в обдуманных решениях, дальновидности и благонадёжности» (чудеса синтаксиса: Коля представлялся пример уверенности); «И когда я десять дней назад вернулся на Родину в свой любимый, немного в новом времени потерявшийся провинциальный город, все с теми же лицами на улицах и юбками у подъездов…» (на улицах — лица, а у подъездов — юбки); «…позвонил Коле, и на его ожившее, но блёклым голосом сказанное приветствие, тут же безотказно потребовал встречи» (нельзя безотказно потребовать; не тот, кто требует, безотказен, но тот, от кого требуют или просят); «Переменился он здорово, я аж дар речи на первое время потерял, рассматривая всё то же, только, может, чуть потемневшее лицо, с совсем другими, больше вниз смотрящими и какими-то резкими, непрерывно по сторонам бегающими глазами, и знакомую фигуру, с совершенно другой теперь, еще больше скрюченной и дерганой походкой. Двигаясь, он будто опасался сделать какую-то глупость или ошибиться, за что потом придется ещё больше чувствовать вину перед всеми и собой за его неумелость и растерянность. Да и лицо его… как сказать… Лицо как лицо, то же осталось, но так изменилось общее впечатление, фон, который ты должен прочувствовать на заднем плане картины, что когда я пригляделся, то увидел в нём другого человека» (вчитайтесь: «Переменился он здорово, я аж дар речи на первое время потерял, рассматривая всё то же, только, может, чуть потемневшее лицо… знакомую фигуру, с совершенно другой теперь, ещё больше скрюченной и дерганой походкой… Лицо как лицо, то же осталось…» Так переменился он, или остался таким, каким был? Автор пытался сказать о том, как переменился его персонаж — однако не получилось, и вместо того, чтобы доработать описание, он махнул рукой на его «лицо» и «походку»); «С не счастливым концом?» (ну как не погрешить против приставок? Впечатление такое, что авторы «Пролога» учатся не у классиков, а друг у дружки); «Она, я сейчас это помню, первая обратилась, и в основном потом и говорила…» (первая обратилась? Думаете, героиня И. Луданова — из оборотней? Нет; автор хотел сказать читателям, что она первой заговорила с героем, начала разговор; но если уж и «обратилась», то глагол требует дополненья: к кому обратилась, — не то «обратилась» будет восприниматься как синоним «превратилась»); «вся такая на последок всем сверкнув» (что за медицинский последок? и чем это всем сверкнула героиня?); «Дом я свой тогда плохо помню» (наречие «тогда» в контексте синонимично выражению «в то время», поэтому следует вести речь в прошедшем времени, — между тем автор пытается пристроить к «тогда» глагол «помню» в настоящем времени. Не проще ли написать: «Дом свой я плохо помню»?); «Я отделался неопределённостью, сказав…» (можно либо не­­определённо ответить, либо отделаться от кого-то); «Не мог он вот так просто откинуть логически безупречные слова разума…» (нельзя разве сказать: «Разум подсказывал ему»? Хорошо, когда прозаик ищет собственное, уникальное выражение мысли или образа, но плохо, когда поиск этот вместо точной передачи мысли или образа приводит лишь к порче родного языка. Не надо стесняться употреблять расхожие сочетания и идиомы, — но надо опасаться испортить письменную речь громоздкими, неуклюжими оборотами; задача трудолюбивого писателя — каждодневно расширять лексикон, а не камуфлировать его бедность измышлением тех фраз и сочетаний, которые можно бы назвать канцелярским барокко); «Я человек обычный, душ человеческих никакой не врачеватель, так что Коле сказать на всё это так ничего по делу и не сказал…» (пластинку заело); «Потом, когда, шатаясь, по утру, на встречу розовеющему востоку» (как принято у авторов «Пролога», приставки переделаны на предлоги), «Помниться, кто-то когда-то сказал…» (традиционно лишний мягкий знак в глаголе). Наконец: «Потек похмельный бред. Отрыжка амбициозно-юношеской наивности, для будущего не подходящей. Слишком тяжело и непроглядно было впереди. Так хотелось что-нибудь увидеть, осознать».

Не мешало бы иным авторам «Пролога» из будущего вернуться в настоящее — и основательно задуматься об отрыжках амбициозно-юношеской наивности, которые они производят, вероятно, того не осознавая.

«Лишние мысли» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=06800200645). Евгений Москвин. «Родился в 1985 году в г. Королеве. Учится на экономическом факультете МГУ им. Ломоносова. Член Союза писателей России (принят в конце апреля 2006 года). Публиковался в журналах “Уральский следопыт”, “Литературная учеба”, “Российский колокол”, “День и ночь” и др.»

У члена Союза писателей России — литературно-нездоровое пристрастие к союзу «ибо»: в своём рассказе он употребил его 34 раза. Нездоровым его надо считать потому, что этот устаревший, почти вышедший из употребления союз автор помещает рядом с современным канцеляритом, а равно и обыкновенным уличным жаргоном, создавая отвратительную стилистическую мешанину: «…ибо когда человек едет в транспорте, являющемся переходным звеном между троллейбусом и метро…»; «…я всегда стараюсь избегать сухой логики, ибо считаю, что…»; «…ибо приходил в ступор…»; «…ибо я не привык доверять рукам»; «…ибо болевые ощущения…»; «…ибо симметрия могла нарушиться…»; «…ибо своим появлением оно ещё более размыло фокусировку…»; «…ибо она всегда сидела за столом и улыбалась мне как-то по-дежурному…»; «…ибо моментально в кабинете материализовался некий человек…»; «Я невольно выдержал паузу, ибо почувствовал ошибочность своих прежних рассуждений и предположений»; «…не такого рода различение пришло мне на ум в первый момент, ибо я думал, скорее, о способности различить в условиях физической схожести…»; «…ибо я вспомнил те самые “процедуры”, которые совершали надо мной в лечебнице»; «Мои размышления были прерваны, ибо в номер вошёл Кошкин»; «— Нет, если честно. Ибо тогда они выдали бы вам галстук в первый же день»; «…ибо на содержательную часть повторного знакомства…»; «— Общий совет — не отвечайте необдуманно, ибо вас могут подловить»; «Нет-нет, я хотел сказать, что это неоднопартиец по отношению ко мне, ибо у нас были галстуки разного цвета…» (уж не говорю о страшном слове «неоднопартиец»); «…теперь уже и это было загадкой для меня, ибо я только что помнил, но внезапно забыл значение этого слова…»; «…ибо почувствовал бесплодность всех стараний…»; «…ибо их коллектив — монополия неизвестности»…

Кроме того, член Союза писателей не вполне овладел родным языком: значения многих слов, как представляется, ему известны лишь отдалённо, приблизительно, а зачастую, пожалуй, и вовсе неизвестны. Автор, говоря его языком, «только что помнил, но внезапно забыл значение этого слова». Да и не только, увы, этого.

«…обязательно темного цвета…» Бывает «тёмный» или «потемнев­ший», особенно если речь ведётся о заборе, но не «тёмного цвета». Тёмный цвет как таковой, в отличие от чёрного, серого, синего и т. д., выделить невозможно; мы говорим о тёмно-коричневом, тёмно-зелёном, тёмно-сером, но не о чисто тёмном.

«Он что-то уронил в стакан с пивом, и теперь это что-то плескалось там, пытаясь ездить по ободу дна. Наверное, это была его вставная челюсть или нос, но нос был на месте, между двух покрасневших щек, так что я решил, что в стакане все-таки его челюсть или же второй нос, если он только у него был, либо же чужой нос. Депутат безуспешно пытался достать из стакана утраченную вещь…» Челюсть — предмет неодушевлённый и не способен «пытаться» что-либо делать; «утраченную» (синоним — потерянную) автор употребил вместо уроненную или упавшую.

«…затребовал минуту внимания». Потребовал минуту внимания; затребовать можно дело из архива.

«Я неопределенно пожал плечами». Право, Евгений, ну кто пожимает плечами определённо?

«…обитают закулисные лобби…» «Обитают» — чужой в этом полугазетном тексте сказочный глагол; но, если уж и «обитают», то не «лобби», а лоббисты.

«…уважает все, что здесь творится…» Уважают кого-то, а не что-то; типическая речевая ошибка. Да ещё сделанная там, где употреблён глагол, несущий негативную смысловую нагрузку: творится. Можно понять, когда прозаик, передавая разговор персонажей, пишет: «Уважаю водочку», и нельзя принять, когда автор вкладывает в уста персонажам реплики: «И вы думаете, народ уважает все, что здесь творится?» — «В какой-то степени да, уважает».

«У меня жутко болели руки и глаза, в которых я снова чувствовал песок, на этот раз непреодолимый». Говорят: непреодолимое стечение обстоятельств. Непреодолимая сила. Но непреодолимый песок — нелепость. Напишите: «Будто песок попал в мои глаза. Сколько я ни промывал их — ощущение песка не проходило».

Небольшой стилистический шедевр: «Голова моя кружилась, ее словно бы ворочали из стороны в сторону черные когтистые лапы неизвестности, вращались передо мной, зажимая в корявых пальцах предметы и тайные взаимосвязи, запускали странные мысли, которые я даже не мог выразить словами».

Боюсь, немного мыслей удаётся выразить Е. Москвину словами. А если и удаётся, то странные.

Тема мыслей развивается автором и далее: ««Я проснулся от мыслей, разраставшихся в голове». Вот эти мысли:

«Жизнь.

Реальная действительность.

Действительно существующая, не воображаемая объективность мира во всём многообразии его связей».

Тут вам и тавтология: действительность и реальность — одно и то же, и совершенная бессмыслица: «Действительно существующая, не воображаемая объективность мира во всем многообразии его связей». К «существующему» не нужно привязывать наречие «действительно», т. к. недействительного существования не бывает; объективность — свойство, и оно не может «существовать», так же как не может жить, веселиться, пить водку, болеть с похмелья и писать в «Пролог» рассказы. И пусть автор потрудится объяснить, что означает выраженье, словно переписанное из дурного современного учебника — о мире «во всём многообразии его связей»?⁸ Слыша и видя подобные канцелярские связи, я вспоминаю объявленье на заборе: «Приносим извинения в связи с причинёнными неудобствами, связанными с проведением строительных работ». Но в строительном объявлении хоть смысл есть…

Излюбленный многими начинающими прозаиками канцелярит в рассказе Е. Москвина присутствует изобильно — причём в некоторых местах весьма необычного, колоритного свойства: «…я заключил, что депутаты должны иметь отношение к избирательной компании» (тут и орфография подкачала: член Союза писателей не отличает кампанию от компании); «Люди почувствуют себя бесправными и тогда велика вероятность конфликта…» (обе фразы — из диалога!); «…многие из них находились в весьма нетрезвом состоянии»; «В результате, могло получиться так, что они направились сообщить об этом мозгу…»; «Или только что проснувшиеся части тела мучимые тревогой, направились сообщать мозгу о дискомфорте…»; «Таковы были две версии, две очередности, которые, в прин­ципе, должны были заканчиваться одинаковой реакцией моего мозга»; «Смуту необходимо преодолеть как можно быстрее»; «Мы заранее предполагали возможное недоверие к законам, которые мы примем, и придумали эту уловку с алкоголем; она не имела и не имеет особенного результата в доверии к законам…»; «По вашему лицу я вижу, что вы снова хотите возразить, высказаться в пользу нравственной политики…»; «…однако из ваших слов и некоторого волнения я могу заключить…»; «…и вдруг голова его отвалилась и покатилась по полу. Никакой крови при этом не было»; «Пожалуй, даже легче стать тем, о ком никто ничего не знает, а это практически невозможно, ибо их коллектив — монополия неизвестности»; «…к тому моменту было исписано порядка ста пятидесяти страниц»; «Кроме того, все плакались, что никак не обуздают собственные хватательные движения…»

Не только мысли в рассказе «Лишние мысли» — лишние, но и весь рассказ, как мне показалось, лишний.

 

Окончание читайте в следующем номере.

 

¹ Это, как сообщает Дм. Габышев, «отрывок из цикла лекций, посвящённых интонации и ударению в словах». Стиль лекций, по которым волею Габышева польские металлурги XIX века учатся в университете русскому языку, явно принадлежит филологии конца XX либо начала XXI века. Сравните «отрывок из цикла лекций» со словарной статьёй, цитируемой ниже:

«Особую роль играет И. в рамках целого текста: различным образом окрашивает тексты разных стилей и жанров, расчленяет текст на смысловые куски, осуществляя вместе с тем межфразовую связь, является активным фактором эмоционально-эстетич. воздействия на слушателя. В худож. тексте И. выполняет изобразит. функцию, рисуя нек-рые элементы действительности: быстрое и медленное движение, больших и маленьких персонажей, эмоциональное состояние персонажей, силы добра и зла в сказках и т. п.

С т. зр. акустики И. — взаимосвязанные изменения частоты осн. тона и интенсивности, развёртывающиеся во времени. Для лингвиста важны не абсолютные, а относит. значения акустич. параметров И. Акустич. параметры воспринимаются как модификации мелодич. движения (выше/ниже, плавно/резко)…» (Источник: «Энциклопедия языкознания», статья «Интонация», http://jazykoznanie.ru/235).

Вопрос: зачем автор включил в рассказ о краковском металлурге эти лингвистические лекции (да ещё по русскому языку, да ещё в современной автору терминологии), собственно к сюжету отношения не имеющие и помещённые туда словно бы насильственно? Заряженное лингвистическое ружьё не стреляет, хотя, кажется, стрелок целится в кого-то, кто «носит очки и обязательно кофту»… Не пишет ли студент университета, не ладящий с русским языком и находящий преподавание его скучным, о своём, наболевшем?.. К тому же, чтобы по-настоящему отобразить филологическую скукотищу, царящую в металлургическом Кракове XIX века, автору потребовался бы польский учебник русского языка издания XIX века, — но куда там!.. Кто же так серьёзно, так ответственно и целеустремлённо пишет нынче прозу!

Неудивительно, что Дм. Габышеву приходится напоминать читателю о том, что действие рассказа происходит в то время, когда «заводской устав предписывает трудиться не более чем по четырнадцать часов в день, в то время как даже в Англии — самой могущественной стране современности — до недавних лет рабочие имели восемнадцатичасовой рабочий день». Автор произвольно гоняет читателя между эпохами. — Здесь и далее примеч. авт.

² Тут ощущенье дружбы через века у читателя должно усилиться.

³ Так.

⁴ Это подвигнувшееся зрение, вероятно, не то же, что испорченное. Современный прозаик не может сказать: «Я плохо вижу» или «Я близорук», — нет, ему непременно надо сделать из обычного русского языка нечто такое, что он понимает как особенный стиль, употребленье которого отличит его от других авторов. Современному прозаику и в голову не приходит, что своими попытками соригинальничать он ужасно походит на сотни авторов, соседствующих с ним в том же «Прологе».

⁵ Так.

⁶ Чувакин О. Талантам надо помогать. // «Литературная учеба», № 6, 2009. С. 160.

⁸ Впрочем, кое-что он разъясняет: «Истинно наличествующая, имеющая место, не представленная мысленно связанность с внешними условиями совокупности всех форм материи в земном пространстве предлог, употребляющийся при обозначении места, направления куда-нибудь или нахождения где-нибудь в полном, без изъятия существовании во многих видах и формах принадлежащих ему отношений взаимной зависимости, общности…»

И вовсе не извиняет автора то, что его персонаж психически нездоров (или будто бы психически нездоров). Всевозможные языковые ошибки, как ни крути, совершает автор.

 

 

 

< Предыдущая		Следующая >