Литературная учеба

Хочу побыть с тобой немного рядом,
Хоть час, хоть половину или треть,
В твои глаза смотреть счастливым взглядом
И нежностью своей тебя согреть.
Считаю дни до долгожданной встречи,
Делюсь своею грустью с тишиной…
Тебе сейчас, наверное, не легче,
Ты тоже ждёшь и хочешь быть со мной…

И дней всё меньше, встречи день всё ближе.
Надеюсь, ты меня не разлюбил…
И скоро, скоро я тебя увижу,
Но кажется, что ждать нет больше сил.

Но вновь меня твои обнимут руки,
И губы что-то шепчут мне сквозь смех.
Смахну я слезы — больше нет разлуки —
И снова стану я счастливей всех.

Сначала пробежимся по технике. Стихотворение написано пятистопным ямбом, размер — без сбоев, расстановка ударений правильная. Порадовала точность рифм, причём, как правило, рифмуются разные части речи, что, разумеется, явный плюс.

Но: видимо, для того чтобы выдержать нужное количество слогов в каждой строке, автор неоправданно часто применяет  «связующие» слова-вставки.  Так, например, союз «и» встречается шесть раз на пять катренов, причём пять из них — в начале строк. Это ни в коей мере не украшает работу, практически — «заплатки». То же самое касается и союза «но», он здесь, правда, использован всего дважды, однако опять же в начале строк, и не несёт смысловой нагрузки, вполне можно было бы обойтись без него.

Неплохо бы свести к минимуму употребление местоимений. Так, личное местоимение «я» на протяжении текста мы видим четыре раза. Без них, разумеется, никак, но по возможности стоит стремиться разнообразить текст другими словами. С местоимениями здесь вообще явный перебор. Настолько, что если, к примеру, все их «изъять», то останутся «рожки да ножки». Судите сами, каков набор.

Нас — мы — я — тебе — тебя — тобой — твои — своей — тебя — своею — тебе — ты — мной — ты — меня — я — тебя — меня — твои — мне — я — я.

Надо ли говорить, насколько это обедняет работу! Вообще она исполнена в стиле начинающего автора: чувства есть, умения выразить их пока недостаёт. Поэтому, вероятно, ни одной практически находки, все фразы банальны и заезжены. Особенно неудачной мне кажется строка «Надеюсь, ты меня не разлюбил…», особенно после «Ты тоже ждёшь и хочешь быть со мной…»

 «И губы что-то шепчут мне сквозь смех» — вот эта фраза в смысловом отношении не верна. Вы можете представить себе человека, который смеётся и при этом ещё и «шепчет сквозь смех»?

«И дней всё меньше, встречи день всё ближе» — понятно, о чём речь, однако нужно было бы перефразировать так, чтобы видно было, что не просто «дней меньше», а их «ОСТАЁТСЯ всё меньше», иначе получается стилистически неверно.

Но вновь меня твои обнимут руки,
И губы что-то шепчут мне сквозь смех.
Смахну я слезы — больше нет разлуки…

Вот в этом отрывке — смешение времён: обнимут (будущее) — шепчут (настоящее) — смахну (будущее). За этим тоже нужно следить.

Наивное такое «девичье» стихотворение, пока что для личного дневника только подходящее. В смысловом отношении бедное и слабое.

Но с учётом приведённых в начале доводов об умении рифмовать и выдерживать размер можно сказать, что отправная точка для работы над словом у автора есть. Необходимо научиться выверять каждую строку на наличие смысла, присутствия в ней не банальных образов, учиться замечать и устранять штампы, неоднократные повторы слов.

III

А вот что пишет Илья Славицкий (Oldboy):

Город — яд

Василию Тюренкову

Этот город — как яд и как антидот,
как игла, что осталась под раненой кожей
навсегда.
И нарыв рассосаться не может.
Как не может согреться у Стрелки вода,
и не может схватиться по-зимнему лёд,
и потоп — не потоп, но событие тоже.

Этот город дрожащих ночных фонарей,
город старых дворцов в свете лазерных шоу,
искривенных, протянутых к небу ветвей,
улиц, взявших фамилии девичьи снова,
но оставшихся теми же, что и вчера, —
не меняется возраст от смены названий,
не меняются трещины в гулких дворах,
не меняются рельсов полоски трамвайных.

Этот город не так-то легко отменить.
Даже если его поместить в богадельню,
даже если стеклом и пластмассой гранит
заслонить — он останется. Может быть — тенью.
Может, в памяти разногорбатых мостов,
в непрерывной борьбе между влагой и камнем.
в разговоре случайном. Да мало ли что
сохраняет ушедшего города тайны!

Этот город — как яд. Как дыханье. Как сон.
Он не ждёт ничего — ни любви, ни признанья.
Сам собой полонён, сам любуется он,
среди Невских трясин заблудившийся странник,
кружевною решёткой своих берегов,
криком чаек вослед кораблям у причала.

...Я покинул его. Что ему до того.
Недописанной строчке, прочтённой случайно...

 Стихотворение, в котором, безусловно, есть удачные находки, но и недочётов немало.

Сразу обращает на себя внимание посвящение (обращение? подражание? ответ?): «Василию Тюренкову».

Кто этот человек? Логично было бы разместить здесь цитату либо ссылку на работы (сайт) Тюренкова, хотя бы минимум информации, чтобы сориентировать читателя.

Поскольку никаких уточнений нет, считаю возможным предположить: либо текст в такой степени самодостаточен, что адресация понятна без пояснения, либо Тюренков настолько известен, что не догадаться, что к чему — нельзя.

Проверяю первую версию — увы. Вторую решаю пока не исследовать: в конце концов для меня как читателя в первую очередь интересно само стихотворение, о чём и как оно написано. Насчёт «кому» — может быть, это личное, как знать. Тем не менее произведение опубликовано, к категории «чужих писем» его не отнесёшь, читать и рассматривать можно. Что я и позволю себе сделать.

Первая строка настраивает читателя на ритм…

Нет, не настраивает. В ней 11 слогов, а все остальные строки выдержаны в размере 12—13. Как «художественный приём» не работает: из ритма выбивается, но акцента этим никакого не создаёт.

«как игла, что осталась под раненой кожей»

Приведённая строка небезупречна фонетически. В ней имеются сдвиги: буквы или слоги соседствующих слов образуют при чтении (декламации) новые слова, которые вряд ли были задуманы автором изначально.

КАКИгла

ПОДРАНЕНОЙ

Следующая строка.

«И нарыв рассосаться не может».

То же самое, при декламации строка прозвучит так:

И нарыв ВРАЗ сосаться не может.

Ещё сдвиги в первой строфе:

КАКАнтидот

КАКНЕМожет

Обратим внимание на смысловое содержание этой строфы, особенности построения фраз в ней.

«Яд» и «антидот» — сравнения, по отношению к городу, конечно, нетривиальные. Несколько обедняет их, правда, предшествующее им «как», тем не менее звучит неплохо.

нарыв рассосаться

Нарыв, говоря точнее, может вскрыться, созреть. Рассосаться — скорее, синяк, опухоль и т. п. Нарушена лексическая сочетаемость слов. Но это уже мелкая деталь, ею, наверное, можно (однако с учётом сдвига вряд ли стоит) пренебречь.

Игла, навсегда оставшаяся под кожей, образ не банальный, но и не убедительный. Заноза бы — куда ни шло. Если имелась в виду привязанность сродни наркотической, всё равно строка «не дотянута» до образа.

Слово «раненой» тоже не очень удачно подобрано. Игла прокалывает кожу, последствия раной назвать трудно. Тут скорее душа ранена, вот это бы как-то показать, найти выразительные средства.

Перечисление, предваряемое повторением союза «как»: как яд, как антидот, как игла. Игла в этом ряду плохо сочетается с антидотом. Четвёртое «как» этой строфы функции предыдущих не имеет, но для нескольких строк КАК, пожалуй, многовато.

«Как не может согреться у Стрелки вода,   
и не может схватиться по-зимнему лёд»

Здесь сомнительно противопоставление в перечислении. Мысль смутно проглядывает, возможно, автор хотел сказать о том, что вода не может НИ стать тёплой, НИ замёрзнуть. В любом случае строку стоит доработать. Подать её качественно.

Последний стих (строка) в первой строфе непонятен категорически.

«и потоп — не потоп, но событие тоже».

 Откуда — потоп? Ищу по всему тексту привязку, хотя в качественной работе она предполагается «здесь и сразу». Смысловых зацепок для «потопа» — нет.

Даже если абстрагироваться, вырвать строку из контекста, в котором она органично не воспринимается, всё равно удачной её не назовёшь. Начинается со вселенских масштабов: «потоп», и тут же съезжает до снисходительного «событие» с приставлением к нему ради рифмы (не очень сильной, кстати) наречия «тоже». Мягко говоря, в строке никакой смысловой нагрузки. Если без экивоков, скорее, набор слов.

Ещё один сдвиг: но событие — появляется «нос», а так как при декламации речь плавно пойдёт дальше, возникает нечто вроде забавного неологизма: «нособытие».

Схема рифмовки здесь применена своеобразная.

АВСВСАВ

Строго говоря, третья и четвёртая строки — одно целое, поданное частями ради того, чтобы визуально выделить начальную рифму в третьей строке (навсегда) и конечную — в четвёртой (вода). Итого в строфе, по сути, шесть строк.

Этот приём был бы оправдан, даже интересен, будь он сохранён на протяжении всего стихотворения, или использован ещё хотя бы раз, например, в финале. Увы, строфа «зависла» в одиночестве, а жаль.

Далее текст отформатирован парами строф, содержащих по четыре строки. Это понятно, пары связаны в смысловом отношении. Не удалось выразить мысли в пределах строф, поневоле пришлось воспользоваться «дублетами» последних.

«Этот город дрожащих ночных фонарей,
город старых дворцов в свете лазерных шоу,
искривенных, протянутых к небу ветвей,
улиц, взявших фамилии девичьи снова,
но оставшихся теми же, что и вчера, —
не меняется возраст от смены названий,
не меняются трещины в гулких дворах,
не меняются рельсов полоски трамвайных».

В этих двух строфах есть свои плюсы и минусы. Хороша строка:

«город старых дворцов в свете лазерных шоу»

Она зримо рисует картину одним мазком «словесной кисти».

Ещё великолепная находка, одна из примет нашего времени:

«улиц, взявших фамилии девичьи снова»

А вот это, полагаю, опечатка: «искривенных».

Обратите внимание на перегруз определениями, причём наличие одинаковых словоформ (причастий, прилагательных) утяжеляет текст ещё и тем, что у многих из них одинаковые или близкие по звучанию окончания (-их, -ых).

«Этот город дрожащИХ ночнЫХ фонарей,
город старЫХ дворцов в свете лазернЫХ шоу,
искривеннЫХ, протянутЫХ к небу ветвей,
улиц, взявшИХ фамилии девичьи снова,
но оставшихся теми же, что и вчера, —
не меняется возраст от смены названий,
не меняются трещины в гулкИХ дворах,
не меняются рельсов полоски трамвайнЫХ».

Строка с аллитерацией «г—р—д»:

«Этот город дрожащих ночных фонарей»

На первый взгляд неплохо. А если вслушаться: ГОРОДДРО… Фонетика больше подошла бы грохоту трамваев, чем дрожи ночных фонарей.

«город старых дворцов в свете лазерных шоу»

Здесь аллитерация «р» и «д» уместна, акцентирует диссонанс между старым и новым, придаёт некоторый надрыв звучанию.

Вторая строфа из этой пары заметно уступает первой как по ёмкости содержания, так и по исполнению. Вполне может быть усилена. Особенно слаба последняя строка:

«не меняются рельсов полоски трамвайных»

Вероятно, в этом случае не меняется вид, а рельсы, думается, должны иногда. Износ, как иначе. Ну и «полоски» — слово не в тон стихотворению звучит, несколько по-детски.

ПолосКИТравмвайных — такой «кит» тоже из разряда фонетической небрежности.

Повторы слов «не меняются», безусловно, использованы здесь как поэтический приём для смыслового усиления.

Вполне допустимо. Но текст наверняка не проиграет, если содержание строфы разнообразить, например: «те же трещины…» и т. п. — вариантов можно массу предложить, но их подбор — прерогатива автора.

То же касается и дублирования слов «даже если» в следующей паре строф:

«Этот город не так-то легко отменить.
Даже если его поместить в богадельню,
даже если стеклом и пластмассой гранит
заслонить — он останется. Может быть — тенью.
Может, в памяти разногорбатых мостов,
в непрерывной борьбе между влагой и камнем.
в разговоре случайном. Да мало ли что
сохраняет ушедшего города тайны!»

О богадельне. Попробуем разобраться, что имел в виду автор. Для уточнения посмотрим определение у Даля.

«Заведение для призора дряхлых, увечных и неисцелимых нищих; Божий дом, Божий приют».

То же самое в словаре Ушакова.

«1. Благотворительное учреждение для призрения инвалидов.

2. Бездеятельное учреждение (ирон.)».

«Поместить город в богадельню»? Может быть, «превратить» или хотя бы «попытаться превратить»?

«если стеклом» — фонетика: звучит как ЕС(т)ЛИСТИК ЛОМ.

«даже если стеклом и пластмассой гранит
заслонить — он останется. Может быть — тенью».

Приём переноса хорош, когда слово, перемещённое в начало другой строки, акцентирует внимание читателя на чём-то важном. В данном случае перенос не работает на стихотворение, напротив, усложняет восприятие.

Кроме того, такой порядок слов вызывает смысловую путаницу. «Он останется». Речь о граните? Приходится перечитывать, чтобы понять: пожалуй, всё-таки — о городе. Следует помнить: местоимений в стихотворении должно быть как можно меньше, чтобы текст воспринимался легко, и читателю не приходилось выяснять, что ими заменено, к какому слову то или иное местоимение относится.

«Может, в памяти разногорбатых мостов»

     Интересная находка, хорошая строка, можно усилить её, заменив слово «может», к примеру, на определение:

В _{­ ­}  — — памяти разногорбатых мостов

 В этой паре строф второе четверостишие сильнее, глубже первого. Последняя строка нуждается в корректировке.

сохраняет ушедшего города тайны

Ушедшим этот город назвать, я думаю, нельзя. Может быть, «времени»? Если же оставить слово «города», значит, стоит подумать над заменой «ушедшего». Здесь тоже имеется лексическая деформация фразы:

сохраняет ушедшЕГО ГОрода тайны

И, наконец, самая энергетически сильная часть стихотворения — два последних четверостишия.

«Этот город — как яд. Как дыханье. Как сон.
Он не ждёт ничего — ни любви, ни признанья.
Сам собой полонён, сам любуется он,
среди Невских трясин заблудившийся странник,
кружевною решёткой своих берегов,
криком чаек вослед кораблям у причала.

...Я покинул его. Что ему до того.
Недописанной строчке, прочтённой случайно...»

До этих строк настроение и чувства автора угадывались смутно, на уровне предположений. Сначала — яд, игла, нарыв — казалось бы, вот она, энергетика. Но, видимо, здесь как раз мы можем наблюдать пример несоответствия формы и содержания. На словах «нарыв» есть, на деле внутренний надрыв не чувствуется. И только в финальной части он прорывается-таки. Вот в этих словах:

«Он не ждёт ничего — ни любви, ни признанья»

«...Я покинул его. Что ему до того».

Явственно ощущаешь и эту любовь, и эту боль, и пронзительную тоску. То самое признание, нужное человеческой душе, которого не ждёт «город — яд». Автор освободил эмоции, дал им выход, а это именно то, что непременно находит отклик у внимательного читателя.

В этой части тоже есть над чем поработать технически. Возвращение в финале к начальным словам стихотворения — приём известный и в данном случае органично вписывающийся в текст. Но в самой строке есть некоторое несоответствие.

«Этот город — как яд. Как дыханье. Как сон».

Дыханье и сон, понятия одного ряда. Но что может роднить их с ядом? (Если только не о перегаре речь.) А здесь идёт перечисление: как яд, дыханье, сон.

Неудачна строка:

«Сам собой полонён, сам любуется он»

Сразу напрашивается вопрос: сам любуется кем? Собой? Ответ находим позже, но течение мысли уже нарушено, лёгкости прочтения и восприятия нет. А что если поменять местами строки, заодно получив логически верное построение фразы? Вот так к примеру:

«Этот город — как яд. Как дыханье. Как сон.
Он не ждёт ничего — ни любви, ни признанья. 
Среди Невских трясин заблудившийся странник,

сам собой полонён, сам любуется он
кружевною решёткой своих берегов…»

Стоит обратить внимание на то, что некоторые слова в последних четверостишиях диссонируют с общим стилем стихотворения. Это слова «полонён» и «вослед». Здесь они одинокие представители устаревших словесных форм. Правда, есть ещё составившее им компанию старинное слово «сястра» (так в народе и произносилось ранее), порождённое сдвигом:

ЗаблудившийСЯ СТРАнник

А вот ещё сдвиг. Неблагозвучный.

«Что ему до того».

Примерно так при декламации: «Что и…» Дальше, думаю, лучше прочесть «про себя». Ну или про того, кто там получился.

Стилистическое нарушение: «любуется — криком чаек». Любоваться, это всё-таки категория зрительная. Не акустическая.

Отдельное слово о рифмах. С ними в стихотворении полная неразбериха. Если бы их не было вообще, это ещё как-то можно было бы понять и принять. Но они то появляются, то исчезают, то весьма приблизительны. Стоило бы выбрать какой-то один стиль, и в нём выдержать всю работу.

Последняя строка стихотворения вызвала у меня ощущение, что я чего-то в ней недопонимаю. Полагаю, что и не я одна.

Вуаль в стихах — вещь очаровательная. Если она тонко выткана. Тогда возникает нечто вроде совместного творчества автора и читателя: есть возможность домыслить, пусть по-своему, но — понять. В этой строке не вуаль. Ширма. Зашторено качественно, хочешь — пытайся разобраться, не хочешь — не трать время, всё равно не угадаешь.

«Недописанной строчке, прочтённой случайно...»

Это город-то — случайно прочтённая недописанная строчка? (Да ещё — какой город! Кстати, как вариант: можно «поиграть», не давать прямую ориентировку на то, что это — Санкт-Петербург, спрятать её глубже, чтобы читатель сам догадался, узнал его. Может получиться изящнее.) Похоже, здесь взгляд на объект с обратной стороны бинокля. Не думаю, что автор хотел подобного эффекта, но результат видится именно таким.

Понятно, если будет сравнение с книгой, поэмой и т. п., читатель вздохнёт: «банально…», но и «строчка» — не лучшая находка.

Как я уже отмечала, в двух последних строфах эмоции нарастают, что усиливает положительное восприятие стихотворения.

Но этой соломинки мало, чтобы удержать всю конструкцию на плаву.

Пока что получился неплохой эскиз. Добротный черновик. Общее впечатление от прочтения: написано по типу экспромта, без корректировки. Расстановка ударений безупречна, ритм, за исключением первой строки, выдержан.

Хочу особо подчеркнуть: писать стихи, предварительно выверяя каждое слово, невозможно. Поэтическое творчество — процесс в некотором роде спонтанный. Интуитивный. Эмоциональный всплеск.

Но вряд ли кому-то удаётся написать сразу законченную, безупречно грамотную, сильную вещь. Это нормально. Самое сложное, работа с текстом, начинается потом. Не стоит ею пренебрегать. Да, непросто это: сохранить эмоции, не исказить смысл и суметь при этом отшлифовать технику. Но стихи авторов, овладевших мастерством стихосложения, не утратив при этом индивидуальности, читаются так, как будто написаны они «на одном дыхании».

   Стихотворение, несомненно, стоит того, чтобы его «довести до кондиции». Да и сам город, полагаю, заслуживает тщательной прорисовки «словесного портрета».