Литературная учеба

ЛУ №6/2009

"Культура речи"

 

 

Лев Скворцов

 

Все точки над «ё» ставить рано

(Полемические заметки)

 

Из дневника языковеда

 

Во многих случаях Е произносится

как İO, что иногда означают двоето­чием Ё.

Вообще же Е произносится на пять ладов…

В.И. Даль. Толковый словарь (статья «Ё»)

 

В газете «Культура» (№ 31, 13—19 августа 2009 г.) была опубликова­на статья Георгия Осипова «Все точки над Е» с подзаголовком: «Употребле­ние самой молодой буквы русского алфавита предлагается сделать обязатель­ным».

Кем «предлагается обязательным»? Ответ находим в самом первом аб­заце статьи и набран он курсивом: «На прошлой неделе министр образования и науки Андрей Фурсенко выступил за обязательное употребление буквы “ё”, споры о которой идут, вероятно, с самого момента её появле­ния в русском алфавите».

Обращаясь к истории вопроса, приводя доводы «за» и «против» обяза­тельного введения в практику печати буквы «ё», автор статьи ничего но­вого по сути не сообщает и к тому же допускает целый ряд лингвистичес­ких или фактических оплошностей.

В частности, он называет проект академической реформы правил рус­ской орфографии 1962—1964 гг. «реформой языка»  (как будто кому-то под силу такая «реформа»!), дважды величая её — без каких бы то ни было оснований — «хрущёвской реформой». При чём тут Н.С. Хрущёв, совершенно непонятно.

Точно так же непонятно упоминаемое в статье Г. Осипова разосланное «весной позапрошлого года Межведомственной комиссией по русскому языку, которую возглавляет Фурсенко,  разъяснение, гласящее, что отказ от употребления буквы ‘‘ё’’ является нарушением (?! — Л.С.) требований Федерального закона “О государственном языке Российской Федерации”». Но ведь в этом Законе о букве «ё», как известно, не сказано ни единого словечка!

Далее. Очень странной выглядит ссылка автора на «4-й параграф дей­ствующих “Правил русской орфографии и пунктуации” образца 1956 года (смотри портал gramota.ru.), где ограничивается круг случаев, в которых выборочно употребляется буква Ё». Полагаю, что здесь речь, скорее, мо­жет идти о параграфах 4-м и 6-м «Правил русской орфографии и пунктуации (Полный академический справочник)», одобренных Орфографической комис­сией РАН и вышедших в свет в издательстве «Эксмо» в 2007 году (см. стр. 19—21 этого издания). Относительно «Правил образца 1956 года» упомяну­тый портал gramota.ru или автор статьи, видимо, что-то поднапутали.

И ещё. Буква «ер» (твёрдый знак) названа почему-то в этой газетной публикации «ёром» (?!). Не многовато ли лингвистических ляпсусов для сравнительно небольшой, в сущности, заметки?

И, наконец, зачем к статье Г. Осипова в «Культуре» подвёрстана рубри­ка «Мнение»? В ней приводится прямая речь (!) министра образования и науки Андрея Фурсенко, который сказал так: « — У нас есть русский язык, и букву “ё” из него никто не убирал, — ни из устного, ни из письменного. Абсолютно ясно, что буква “ё” должна оставаться в русском языке»...

Во-первых, если «никто не убирал» — значит, она осталась, и тогда почему же буква «ё» «должна оставаться»? Где тут элементарная логика? А, во-вторых, буквы «ё» (как и любой другой буквы) в устном языке нет: мы говорим звуками (фонемами), а не буквами. Уж министру-то образования (к тому же главе Межведомственной комиссии по русскому языку) следовало бы вроде знать различия между понятиями «буква» и «звук»! Этому ведь учат школьников уже начальных классов. Вот такие грустные дела.

А теперь по существу. Надо сразу же подчеркнуть, что проблема «ё» — это не вопрос написания (орфографии), а вопрос произношения (орфо­эпии), то есть самой структуры языка, а не её отражения на письме…

В старом русском языке гласный О вообще не мог быть после мягких согласных, а значит, не было необходимости в его особом обозначении. По­ том такая необходимость появилась. До введения буквы «ё» (окончатель­но — Н.М. Карамзиным в альманахе «Аониды», 1797 г.) в нужных случаях применялась лигатура, т. е. соединение двух букв: İO.

Полноправным членом русского алфавита эта лигатура так и не стала (впрочем, как и пришедшая ей на смену буква «ё»). В своей «Российской грамматике» (1755 г.) М.В. Ломоносов писал: «Букву İO почитать должно за двуписменное начертание, из İ и O и для того в азбуке на ряду ставить не должно (т. е. не считать самостоятельной буквой алфавита. — Л.С.); однако употреблять в нужных случаях» (Наставление второе, параграф 85). В гла­ве 2-й «О произношении букв российских» М.В. Ломоносов отмечает: «В именах медъ, ледъ, семга, едренъ, ленъ, овесъ, орелъ, оселъ, песъ, пестръ, теплъ, теменъ, Петръ, θедоръ, Семенъ выговаривай Е под ударением, как İO» (§ 94).

Буквы с надстрочными (диакритическими) знаками всегда рассматрива­лись — и не только в русском алфавите — как разновидности соответствую­щих «основных» членов алфавита. Например, Ä, ä (а-умляут), Ö, ö (о-умляут), Ü, ü (у-умляут) в немецком алфавите даются в конце официального списка «полноправных» букв.

Судьбы «й» («и краткого», т. е. «и» с «краткой») и «ё» (т. е. «е» с «точками») в этом смысле похожи, хотя «й» появилось несколько раньше (в 1735 году). См. фамилию Вóинов (и её вариант Вóйнов). Известно, что первое издание романа-эпопеи Л.Н. Толстого печаталось по титулу так: «Воина и миръ».

До реформы русского правописания 1917—1918 гг. буквы «ё» и «й» в русский алфавит не включались. Теперь это — соответственно 7-я и 11-я буквы. Сохраняющаяся до сих пор их известная «неполноценность» прояв­ляется в том, что обе они не применяются при классификационных обозна­чениях — около соответствующих цифр. Мы никогда не скажем и не напишем, например: 5 «ё» класс или 10 «й» класс и т. п.

Коротенькая историческая справка. Орфографическая подкомиссия 1912 года по докладу проф. Ф.Ф. Фортунатова признала употребление буквы «ё» (в связи с отменой буквы) желательным, но необязательным. Формулировка о желательности была поддержана в Протоколе подкомиссии в мае 1917 года и перешла в Декрет о введении нового правописания (декабрь 1917 г.). При вторичной публикации Декрета от 10 октября 1918 года этот пункт вообще был опущен.

В декабре 1942 года приказом наркома просвещения РСФСР (им тогда был В.П. Потёмкин) введено обязательное употребление буквы «ё» в школь­ной практике. Именно поэтому действие приказа в общем употреблении так и не привилось (речь идёт о газетах, журналах, книгах за пределами шко­лы).

Удивительный факт: сторонники обязательного и последовательного употребления буквы «ё» почему-то никогда не задумываются над тем, отче­ го и почему «строгие распоряжения» на этот счёт всегда терпели фиаско?

А между тем для этого есть свои объективные, в том числе и собст­венно исторические, лингвистические причины. Как быть, например, с многочисленными вариантами (в пределах литературной нормы)? Типа жёлчь и желчь, далёко и далекó, пёрышки и пéрышки, манёвры и манéвры, отёкший и отéкший и мн. др.? Или: всем сёстрам по сéрьгам — при исходном и риф мованном: всем сестрáм по серьгáм?

А как быть с чтением (и публикацией) старых литературных текстов XVIII—XIX веков — Державина, Пушкина, Тютчева, Крылова и других русских классиков? Например, в «Евгении Онегине» А.С. Пушкина: «И кланялся непринуждéнно» (рифмуется с «Он по-французски совершéнно»); или «Цвела как ландыш потаéнный» (рифма — «смирéнный»); точно так же — «Своим пенатам возвращéнный» (поскольку рифмуется с «памятник смирéнный») и мн. подобн.

А как надо читать (и печатать) слово уединенный — с «ё» или с «е»? «Два дня ему казались новы // Уединенные поля», а также: «Господский дом уединенный, // Горой от ветра огражденный»...(«ограждéнный» или «ограждённый»? — при первом чтении неясно). Смотрим в других местах: «почтéнный» рифмуется с «уединéнный». Значит — «уединéнные поля» (а не «уединённые»); «Господский дом уединéнный (и «ограждéнный», а не «ограждённый»); так же точно: «Уединéнный кабинет // …Философа в осьмнадцать лет». Или: «Чуть отрок, Ольгою пленённый» или «пленéнный»? (рифма: «умилéнный» или «умилённый»?). И подобных «сомнительных» для современного читателя мест в романе «Евгений Онегин» немало. Причём не всегда можно однозначно решить, что надо печатать (и произносить): «е» или «ё»?

У того же А.С. Пушкина в «Анчаре» (1832 г.) форма «раскалéнной» рифмуется со «вселéнной»:

 

В пустыне чахлой и скупой,

На почве, зноем раскалéнной,

Анчар, как грозный часовой,

Стоит один во всей вселéнной.

 

У Ф.И. Тютчева в «Silentium!» (1833 г.): «Мысль изречéнная есть ложь» или «Мысль изречённая есть ложь»? Скорее, видимо, «изречéнная». В басне И.А. Крылова «Лебедь, Щука и Рак» (1816 г.) наши школьные хрестоматии (где использование буквы «ё» всегда было обязательным) начало её нередко печатают так: «Когда в товарищах согласья нет, // На лад их дело не пойдёт», а надо: «не пойдéт» (с сохранением рифмовки: нет — не пойдéт).

«Разнобой» и «непоследовательность» в употреблении букв «е» и «ё» в художественных (поэтических) текстах XVIII—XIX вв. связаны с измене­нием орфоэпических норм русского литературного языка. А это изменение идёт по своим внутренним законам и не зависит от правил письма (т. е. орфографии). Зачем же искусственно сдерживать развитие языка, изменение его звуковой структуры? Ведь написание идёт за звучанием, подчиняется ему, а не наоборот.

Ещё в 1841 году известный русский филолог Г.П. Павский разумно пола­гал на сей счёт: «Для избежания многих несообразностей <...> не лучше ли принять за правило постоянно ставить гласную «Е»? Пусть сам выговор по своим законам произносит её то за “Е”, то за “İO”, то за “O”. Если наше правописание во многих случаях не склоняется на сторону выговора (автор имеет в виду “окающее” написание при “акающем” произношении — кОрова, мОрока, МОсква и т. п., а также отсутствие оглушения звонких на конце слов в письме: мороЗ, гороД, хоД, гоД  и др. — Л.С.), то и здесь нет ему нужды быть уступчивым. Будем писать: ель, елка, щетка, а произносить — ель, јолка, щотка»... (Ибо, добавим от себя, есть éльник, елó­вый, щетина и т. п. — Л.С.).

Изгнана ли буква «ё» из современной орфографии? Да нет, конечно, никто её оттуда не изгонял. В уже упомянутом Полном академическом спра­вочнике (М., 2007), одобренном Орфографической комиссией РАН, на стр.12, в таблице Русского алфавита буквы «Ее» и «Ёё» даны в одной строке, через запятую: «Ее, Ёё». Таким образом, «ё» выступает как вариант буквы «е», что лингвистически совершенно правильно (заметим при этом, что бук­ва «Йй» дана отдельной строкой).

По поводу «подчинённости» буквы «ё» букве «е» на той же странице справочника дано следующее подстрочное примечание:

«Алфавит из 33 букв (с последовательным употреблением буквы ё) используется только в текстах особого назначения (см. § 5 правил). В обыч­ном письме буква ё употребляется выборочно (см. § 5, пп. 1, 2)».

Правила рекомендуют употреблять букву «ё» выборочно в следующих трёх случаях:

«1. Для предупреждения неправильного опознания слова, напр.: всё, нёбо, лётом, совершённый (в отличие соответственно от слов все, небо, летом, совершенный), в том числе для указания на место ударения в сло­ве, напр.: вёдро, узнаём (в отличие от ведрó, узнáем).

2. Для указания правильного произношения слова — либо редкого, не­ достаточно хорошо известного, либо имеющего распространённое неправиль­ное произношение, напр.: гёзы, сёрфинг, флёр, твёрже, щёлочка, в том числе для указания правильного ударения, напр.: побасёнка, приведённый, унесённый, осуждённый, новорождённый, филёр.

3. В собственных именах — фамилиях, географических названиях, напр.: Конёнков, Неёлова, Катрин Денёв, Шрёдингер, Дежнёв, Кошелёв, Чебышёв; Вёшенская, Олёкма» (стр. 20—21).

Что касается последовательного употребления буквы «ё», то оно «обязательно в следующих разновидностях печатных текстов:

а) в текстах с последовательно поставленными знаками ударения (см. § 116); (Речь идёт о лингвистических словарях, а также текстах, предназ­наченных для изучающих русский язык как иностранный. — Л.С.);

б) в книгах, адресованных детям младшего возраста;

в) в учебных текстах для школьников младших классов и иностранцев, изучающих русский язык».

К этой части есть три примечания:

«Примечание 1. Последовательное употребление ё принято для иллюст­ративной части настоящих правил.

Примечание 2. По желанию автора или редактора любая книга может быть напечатана последовательно с буквой ё.

Примечание 3. В словарях слова с буквой ё размещаются в общем ал­фавите слов с буквой е, напр.: еле, елейный, ёлка, еловый, елозить, ёлочка, ёлочный, ель; веселеть, веселить(ся), весёлость, весёлый, веселье» (стр. 20).

Последнее примечание особенно важно, и вот почему. Если признать букву «ё» самостоятельной для всех случаев, то в орфографических и тол­ковых словарях однокоренные слова могут далеко оторваться друг от друга (по строгому алфавиту) и даже распределиться по разным буквам: ель и ежиха будут, например, среди слов на «Е», а ёлка и ёж — среди слов на «Ё» и т. п.

К большому сожалению, в современной лексикографической практике такой запутывающий читателя, пользователя словарей, опыт уже имеется.

В последних контрафактных изданиях однотомного Толкового словаря русского языка С.И. Ожегова (с неоправданно примкнувшей к нему соавтором Н.Ю. Шведовой), а также в изданном в 2007 году и построенном на его основе Толковом словаре русского языка с включением сведений о происхождении слов под ред. Н.Ю. Шведовой словарные статьи даются в строгом алфавитном порядке, с «возведением» буквы «ё» в самостоятельную букву алфавита (что, впрочем, никак не оговорено в предисловиях обоих названных выше словарей). Поэтому, например, в последнем словаре слова мертветь и мертвец даны на стр 441, а прилагательное мёртвый — аж на стр. 446 (после слов мёрзлый и мёрзнуть); медовуха, медовый, медосбор — на стр. 437, а мёд — на стр. 446 (после слова мещанство); ершистый и ершиться — на стр. 226, а ёрш — на стр. 228 (после ёрничать); мерзляк — на стр. 440, а мёрзлый и мёрзнуть на стр. 446 (после слова мёд) и т. д.

Слово небо дано на стр. 503; на той же странице приведены произ­водные — небесный, небожитель, небосвод, небосклон и др. А вот слово нёбо вы рядом с ними не найдёте: оно перенесено на стр. 521 (!) и сле­дует после неясыть. Попробуйте отыскать его через 18 страниц трёхколон­ного текста, даже если вы хорошо знаете русский алфавит! Не думаю, что это легко может сделать даже вполне образованный человек.

Следует заметить также, что при обязательной (и последовательной) постановке «ё» в тексте логически возникает необходимость в таком же последовательном обозначении «не-Ё»: то есть писать Е под ударением или с надбуквенной чёрточкой, обозначающей не случайное отсутствие точек), что конечно же усложнит и письмо, и процесс типографского на­ бора текста.

Человек, свободно владеющий русским языком с детства, и без обяза­тельных точек над «е» легко различит в тексте, о какой букве идёт речь — о «е» или «ё». Расскажу в связи с этим о небольшом личном эксперименте.

По моей просьбе студенты поочерёдно читали вслух (каждый отдельно) строфу из сонета И. Анненского «Светлый нимб» — в том виде, как он опуб­ликован в его книге стихов «Лирика» (Л., 1979, стр. 105) или в «Избран­ ном» (М., 1987, стр. 93):

 

Зыбким прахом закатных полос

Были свечи давно облиты,

А куренье, виясь, все лилось,

Все, бледнея, сжимались цветы.

 

Как тут быть с последней строчкой, как её читать: «все цветы сжи­мались» или «всё они сжимались»? Никто из моих подопытных не ошибся — и все они прочитали правильно: «А куренье, виясь, всё лилось, // Всё, блед­нея, сжимались цветы». И неудивительно. Ведь по контексту понятно, что здесь своеобразный ритмический повтор конструкции: куренье «всё лилось», а цветы «всё сжимались». В Большой серии библиотеки поэта в книге И.Ф. Анненского «Стихотворения и трагедии» (Л., 1959, стр. 118) напечатано в обоих случаях — «всё»: «всё лилось» и «всё сжимались».

Существует, однако, такая сфера употребления или неупотребления буквы «ё», которая в чисто житейском, бытовом плане может касаться (и реально касается) весьма многих из нас.

В 60—80-е гг. мне, например, тогдашнему сотруднику Института русского языка АН СССР на Волхонке, неоднократно приходилось давать офи­циальные письменные заключения для различных судебных инстанций по по­ воду идентификации фамилий с «ё» и с «е» (Жихарев и Жихарёв, Батенев и Батенёв или даже Чернышев, Чернышёв и Чернышов и т. п.).

Такая идентификация необходима, например, при решении вопросов о вхождении в права наследства, разделе имущества, собственности и т. п. Причём каждый раз эти вопросы решались (да и теперь решаются) по конк­ретному и единичному случаю. Уверен, что такого рода запросы в Инсти­тут русского языка РАН, на вузовские кафедры русского языка поступают более или менее регулярно до сих пор.

Так вот, для снятия этой проблемы (во многом из области нарочито строгой формальности современного судопроизводства) предлагается весь­ма простое решение. Необходимо, как нам кажется, в законодательном порядке признать букву «ё» вариантом буквы «е» и тем самым узаконить равноправие написаний с «е» и «ё» — в именах и фамилиях, содержащихся в официальных справках, документах и т. п.

Как это осуществить реально, подскажут, я думаю, специалисты в области права. Полагаю, что такое решение раз и навсегда снимет многие недоразумения и казусы текущего судопроизводства по гражданским и другим делам, освободит вступающих в права наследования граждан от не­ нужных казуистических хлопот и т. п.

Удивительно, что такого рода простое предложение ни разу не возникало при очередных спорах об употреблении буквы «ё», её правах и месте в русском алфавите; при выдвижении аргументов юридического ха­рактера — в пользу обязательного и повсеместного её употребления.

В заключение надо сказать вот о чём. Неизменная неконструктивность (я бы даже сказал — бесперспективность) дискуссий по поводу статуса буквы «ё» со всей определённостью показывает, что этот лингвистический (и, возможно, лингвокультурологический) вопрос должен решаться не на­ скоками, не инструкциями-приказами и уж никак не проявлениями «админи­стративной воли» (к чему призывает, в частности, в конце своей статьи в «Культуре» Г. Осипов), а с обязательным учётом системности, взаимо­связи языковых явлений, с опорой на традиции, научную объективность и историзм в оценках и выводах собственно лингвистического характера. А значит, и с чётким предвидением возможных нежелательных последствий.

 

P.S.

В заметке «Все точки над “Ё”» журнал «Антенна» (7—13 сентября 2009 г.) сообщил о том, что в Москве меняют указатели — по просьбе пас­сажиров метрополитена — в тех случаях, где теперь написана буква «е», а должна быть «ё»:

«В названиях станций метро “ё” встречается довольно часто: “Савёловская”, “Новые Черёмушки”, “Филёвский парк”. Для москвичей эти имена собственные звучат привычно, но гости столицы могут в названиях путать­ся, — объяснили в пресс-службе Московского метрополитена. — Мы начали работу по многочисленным просьбам пассажиров.

В первую очередь “е” на “ё” будут менять в названиях станций. После этого поменяем световые таблички посредине вестибюлей, которые информируют о переходах и выходах в город.

Вслед за столичной подземкой собирается расставить все точки над “ё” Московская железная дорога. Савеловский вокзал уже стал Савёловским, а Трехгорка — Трёхгоркой»...

Деятелям Московской железной дороги и метрополитена есть чем за­няться, если вспомнить о таких названиях, как Крёкшино, Молодёжная, Тёплый Стан, Щёлковская, Семёновская, планируемое Тропарёво...

Работы, как видим, будет немало. И финансовых расходов тоже. А вот нужны ли они?

 

Литература:

Чернышёв В.И. Из истории русского правописания. — Известия ОРЯС, 1906, т. XI, кн. 4.

Щерба Л.В. Теория русского письма. — В кн.: Л.В. Щерба. Избранные работы по русскому языку. М., 1957.

Реформатский А.А. Буква «ё». — В сб. О современной русской орфо­графии. М., 1964.

Иванова В.Ф. Трудные вопросы орфографии. М., 1982.

Пчелов Е.В., Чумаков В.Т. Два века русской буквы Ё. (История и словарь). М., 2000.

Правила русской орфографии и пунктуации. Полный академический справочник. (Одобрено Орфографической комиссией РАН). / Отв. редактор В.В.Лопатин. М., 2007.

< Предыдущая		Следующая >