ЛУ №6/2009
Рубрика "PERSONA GRATA"
Пётр Пустовалов
«Надеюсь, что всё было не зря...»
Беседа
Сегодня, когда уровень духовной культуры падает и резко уменьшается интерес к чтению, когда в прессе и по телевидению, с одной стороны, ведутся дискуссии о возрождении общества, а с другой молодому поколению всё время навязываются низкопробные материалы и передачи, мы решили побеседовать с нашим постоянным автором, ведущим популярной рубрики «Культура речи», кандидатом педагогических наук, преподавателем русского языка и литературы Петром Пустоваловым, недавно отметившим 80-летний юбилей.
— Пётр Семёнович, у Вас 60-летний стаж преподавательской работы. Из чего он сложился?
— Первая запись в моей трудовой книжке о деятельности педагога относится к 15 августа 1950 года. Я тогда заканчивал историко-филологический факультет пединститута в Тамбове и был направлен на работу в сельскую неполную среднюю школу (впоследствии школа стала называться семилетней). Мне было тогда 20 лет. Я получил классы и классное руководство. Одновременно мне поступило предложение вести уроки и в районной средней школе (на тот момент в ней не было учителя). Расстояние между школами составляло пять километров. Я стал работать в две смены: до обеда — в одной школе, а после — в другой. Так прошло несколько лет. Это были годы накопления опыта, желания понять, что такое профессия учителя, какова специфика его работы. Уже тогда я чётко осознавал главное: учитель — это не предметник, а личность, от которой учащиеся ждут чего-то неизвестного, интересного им. Не он выбирает учеников, а они его. И ребята всегда относятся к новому преподавателю несколько скептически. Сказывается, видимо, их опыт общения с прежними педагогами, которые могли быть грубыми, несправедливыми, недосягаемыми. Новому учителю необходимо понять подобный скептицизм и найти пути его преодоления. Только победив недоверие учеников, можно начинать с ними строить какие-либо отношения. Важнейшим средством на этом этапе является организация совместной деятельности ученика и учителя. Ребята по своей натуре активны, им хочется работать, что-то делать, и задача учителя уловить этот импульс, суметь заинтересовать. Как правило, я всегда начинаю с оформления класса — ученики создают маленький уголок второго дома: приносят цветы, вешают на стены репродукции картин и т. д., а со временем готовят тематические стенды по русскому языку («Говори так», «Пиши так»; стенды с орфографическим, морфемным, фонетическим порядками разбора), по литературе (посвящённые творчеству отдельного писателя, или какой-то знаковой теме изучаемых произведений, или как результат посещения литературного музея), по истории культуры (здесь материалами служат фотографии, буклеты, которые ребята привозят из наших с ними экскурсионных поездок). Безусловно, вся эта работа должна отвечать целям, поставленным перед собой учителем. Когда ребята видят, что в классе многое сделано их руками, меняется отношение и к учителю, и к школьному оборудованию. Надо не подавить инициативу ученика, постараться направить её в нужное русло и не пустить всё на самотёк. Совместные походы помогают учителю расширить взгляд ребят на мир. Ведь школа не может охватить всего, а тут ученики получают возможность выйти в своих интересах за рамки школы. И это не только расширение кругозора, но ещё и прекрасный путь создания дружного и сплочённого коллектива. Постепенно создаётся единое целое, где учитель не сторонний человек, а один из участников команды. Стать таким участником очень важно: ребята понимают, что учитель относится к ним как ко взрослым, уважает их мнение, интересуется их взглядами на тот или иной вопрос. И тут основная задача учителя — найти правильную линию поведения: не давить, не подавлять мнения учащихся, а осторожно, направляя, шлифовать его, ведь у педагога больше знаний и жизненного опыта. Надо не дать ученику замкнуться в себе, а помочь ему разобраться в его поступках, в его взглядах, задуматься над ними. Тогда совместная работа будет идти под контролем учителя...
Преподавание в школе, конечно, давало мне очень много, и тем не менее я понимал, что этого недостаточно. Мне хотелось найти путь обогащения не только конкретным школьным опытом, но и глубже вникнуть в суть своего предмета. Хотелось заняться поиском того фактического материала, который я не получил в вузе, а главное — ответить на вопрос: для чего мне нужно это накопление материала, это обогащение. Здесь для меня были ясны два ответа: первый — накопить для себя и потом всем демонстрировать, какой ты умный (подобный путь меня не устраивал, так как привёл бы к эгоцентризму, а это стало бы преградой для общения с учениками и коллегами); второй — найти способ передачи накопленных знаний своим подопечным, понять, как из огромного материала выбрать то, что отвечало бы требованиям ученика определённого возраста. Ведь учитель формирует личность, которая со временем меняется. Поэтому я решил уйти в науку, продолжить учёбу. Так как я понимал, что уже нашёл свою профессию, то и стал дальше совершенствоваться в ней. Мне необходимо было выяснить, каким я желаю видеть своего ученика в будущем и каким образом могу донести до него свой предмет и не утерять собственного воздействия на ребёнка как личность. Поэтому следовало обратиться к изучению возрастной психологии, которой в вузе не уделялось и до сих пор не уделяется должного внимания. С другой стороны, следовало также обратиться и к психологии художественного творчества. При изучении литературы нельзя ограничиваться только изучением идей, образов, проблематики, обязательно нужно вводить ученика в творческую лабораторию писателя. В итоге в 1959 году я поступил в аспирантуру Московского государственного педагогического института им. Ленина, а в 1962-м успешно защитил диссертацию. Пока я учился, параллельно продолжалась и моя работа в школе. Хотя аспирантам-очникам запрещалось работать, тем не менее некоторые директора школ давали мне один-два старших класса (с 8-го по 11-й), где я вёл русский язык и литературу. Таким образом, я ни на один день не прерывал работы в школе, даже когда после защиты стал штатным преподавателем вуза. Там я вёл курс «Методика преподавания русского языка и литературы в средней школе», руководил практикой студентов, их дипломными проектами и т. д. Затем получил право заниматься и с аспирантами, будущими учёными. За время работы в институте, а пробыл я там до 1980 года, под моим руководством защитилось восемь человек. Мои аспиранты были из России, Польши, Румынии, Казахстана, Туркмении. Соответственно, мне пришлось освоить для себя ещё одно направление в методике преподавания — преподавание русского языка как иностранного в условиях билингвизма. В эти же годы я неоднократно командировался работать на курсы повышения квалификации по преподаванию русского языка как иностранного в зарубежные страны — Польшу, Югославию, Венгрию, ГДР. Выезжал я за рубеж и как инспектор для проверки уровня преподавания русского языка.
Также вёл я большую работу и по повышению квалификации директоров и учителей русского языка и литературы средних школ Москвы и Московской области. Выезжал с лекциями в Можайск и Шатуру, проводил открытые семинары для них. И параллельно ещё занимался научной работой: на сегодня написано около шестидесяти статей, восемь учебно-методических пособий для студентов филологического факультета, педагогических училищ, для учащихся средних школ и ПТУ. Одновременно выходили мои научные работы в Польше и ГДР. В 1980 году я оставил работу в МГПИ им. Ленина и перешёл в Полиграфический институт на кафедру русского языка и стилистики, где тогда заведующей была блестящий преподаватель профессор Н.С. Валгина. Причиной моего ухода стала неудовлетворённость педагогической и методической подготовкой будущих учителей школы. Н.С. Валгина поставила меня вести курс практической стилистики русского языка на спецотделении, открытом для студентов, получающих второе высшее образование. Все мои студенты работали в издательствах. Мне тоже приходилось ездить в некоторые из них («Лесное хозяйство», «Воениздат»), тогда при издательствах организовывали курсы повышения квалификации для редакторов и корректоров, где я вёл свой предмет. И опять же — переход в другой вуз не означал для меня разрыва со школой. По моей инициативе и при поддержке Н.С. Валгиной в 1990 году мне удалось на базе школы № 211 Савёловского района открыть свой авторский класс с углублённым изучением русского языка и литературы. Своей целью мы ставили подготовить учеников к поступлению в Полиграфический институт. Класс мой просуществовал до 1995 года. Затем я ушёл на пенсию, но в сентябре меня пригласили в английскую спецшколу на Ленинском проспекте, где я проработал три года, а затем перешёл в физико-математический Лицей «Вторая школа».
— Ваши уроки строятся совсем иначе, нежели уроки других учителей. Вы не используете школьных учебников, стараетесь не ставить плохих отметок. В чём заключается специфика Вашего подхода к преподаванию литературы в школе?
— По моему убеждению, литература в школе — это и учебный предмет и одновременно — урок, на котором ребята с помощью педагога должны как можно глубже войти в круг художественной культуры. Здесь учителю приходится решать сразу несколько задач. И первая из них — способствовать формированию ученика как мыслящей личности, личности, умеющей отстаивать своё мнение, свои взгляды, понимать общечеловеческие ценности и т. д. Эта задача особенно актуальна в последние годы.
Кроме всего прочего, учителю в значительной степени нужно быть дилетантом, в хорошем смысле этого слова, в других областях знания, то есть разбираться в особенностях театрального искусства, видеть специфику архитектуры, разбираться в разных жанрах живописи и музыки. Поэтому учитель литературы постоянно учится сам, одного вузовского образования ему недостаточно. Я, в частности, параллельно с написанием диссертации закончил вечернее отделение двухгодичных курсов марксистско-ленинской эстетики, прослушал лекции по живописи XVIII—XIX веков при Третьяковской галерее. Полученные знания я называю дилетантскими, но, на мой взгляд, они очень нужны.
Учителю во время урока необходимо подготовить учащихся к тому, чтобы они хотя бы в какой-то степени понимали значимость культуры в жизни общества, могли противостоять агрессивному воздействию массовой низкопробной культуры (сериалы, «новаторские» постановки классики, уводящие зрителя далеко от оригинала), научились отстаивать свои интересы в спорах с родителями, получившими образование и идеологическую закваску в 70—80-е годы. Из своего опыта скажу, что часто позиция родителей шла вразрез с теми задачами, которые я как учитель ставил перед собой. К примеру, организуется посещение спектаклей «Вишнёвый сад» и «Без вины виноватые» во МХАТе им. Горького. Мать одного ученика с некоторым пренебрежением меня спрашивает: «Опять, что ли, потащите на Доронину?» А педагог должен убедить ученика, что тот идёт смотреть настоящее искусство...
Как строю уроки литературы?
Аудитория для меня всегда новая, даже если это класс, где я классный руководитель. За год ребята меняются. В основе урока всегда лежит расчёт на сотворчество с классом. Моя основная задача: сделать так, чтобы ребята заговорили, высказали своё мнение, поделились им. Эта задача очень трудна для учителя, но без этого нельзя. Почему трудна? Допустим, ученики прочитали произведение. Для учителя это не должно быть самым главным, важно здесь другое — направить их мысль туда, где заложены основные составляющие авторского замысла, где ярко проявляются взгляды писателя, его внутренняя позиция. Всё произведение невозможно успеть проанализировать. Но учитель может отобрать основные фрагменты, продумать, как их преподнести ребятам. Решающую роль, конечно, играет интеллектуальный уровень класса. С одними ребятами я могу затронуть глобальные вопросы, с другими следует ограничиться тем, что доступно для данного уровня коллектива. Нельзя забывать и о физиологическом потолке восприятия каждого ученика, у всех он свой. Значит, беседу надо строить так, чтобы и сильный получал знания и удовлетворённость от работы, и средний, и даже слабый. Надо донести до сознания ребят, что литература — это искусство слова. Вот я и показываю, как работал писатель над словом, над оформлением мысли, а это есть ключ к пониманию того, что они изучают произведения искусства, а не набор образов, идей и художественных особенностей в качестве «довеска». Поэтому работа с текстом должна занимать у преподавателя литературы центральное место. Каким образом я открываю ребятам дверцы в творческую мастерскую писателя, покажу на одном примере.
Так, изучая «Войну и мир» Л.Н. Толстого, нельзя пройти мимо такого важнейшего факта: Толстой, по словам Н. Чернышевского, «всегда раскрывает диалектику души своего героя». А основным приёмом в этой работе у писателя является художественная деталь. Помня об этом, учитель, положим, приобщает учеников к сложному, противоречивому внутреннему миру князя Андрея Болконского. Именно через художественную деталь ученики увидят, что в салоне Шерер у Андрея «скучающий взгляд», «гримаса портит его довольно красивое лицо». В сцене разговора с Пьером в кабинете Андрей, накануне войны с Наполеоном, погружён в раздумья о своём будущем, а в сцене на Аустерлицком поле Толстой даёт ещё одну деталь, которая помогает понять князя Андрея, тот перелом, что начнётся в его взглядах на мир, на своё место в нём: Андрей впервые «увидел высокое небо с тихо плывущими по нему облаками». Через внешнее наблюдение Толстой потихоньку вводит нас во внутренний мир князя. И когда Андрей возвращается в Лысые горы после своего выздоровления, княжна Мария подмечает у него «смягчённый, просветлённый взгляд», а при встрече с Андреем в Богучарове Пьера поражает «мёртвый потухший взгляд князя Андрея». Вот как работает Толстой. И если ребята это поняли, то мы с ними продолжаем разбирать текст, им уже интересно, что будет происходить с Андреем в дальнейшем.
То есть главное — вручить ученику тот инструмент, которым он самостоятельно может открыть дверцу в лабораторию писателя, а потом и в мир другого автора. Помочь ему понять специфику того или иного рода искусства. Хорошо, если преподаватель затронет иллюстративный ряд. Прекрасные иллюстрации к классическим произведениям оставили В. Фаворский, А. Агин, П. Боклевский, Л. Пастернак, И. Глазунов. Учитель должен говорить не только об искусстве слова, но и об искусстве живописи, графики, рисунка.
Как бы ни было мало часов отведено учителю на литературу, нельзя забывать о формировании у ребят навыков выразительного чтения, работе над дикцией. К сожалению, сейчас это почти забыто, а в советской школе регулярно проводились конкурсы чтецов на уровне района, города, школы, класса. Учеников всегда пугает, когда я говорю им: «Вспомните, как вы составляли партитуру чтения». Испуганные лица: «А что это такое?» А ведь это легко показать на любом небольшом стихотворении, только разъяснив ребятам, как выделить логическое ударение, паузу в стихе, авторский перенос и т. д. Подобное необходимо сделать системой, чтобы научить ребят читать «с чувством, с толком, с расстановкой». На уроке обязательно должны звучать стихи поэтов в исполнении мастеров сцены. Таким образом, расширяется пространство литературы, культуры, учитель открывает перед ребятами горизонт познания мира, культуры других народов, показывает, что она не разъединяет, а объединяет народы.
Воспитанию мыслящей личности способствуют и литературные вечера, различные диспуты («Печорин — герой или антигерой?»), практически забытые сегодня литературные суды (я с ребятами проводил суд над Раскольниковым, над Анной Карениной; форма суда достаточно занимательна), в процессе которых ученики отстаивают своё мнение, подтверждая его словами авторского текста, спорят…
Однажды ко мне на урок пришёл методист и начал беседовать с ребятами об уроках литературы, спрашивать, как они относятся к такой форме преподавания. И вдруг мальчик говорит: «У нас нет уроков литературы, у нас есть уроки жизни». Это для меня было выше всяких наград. А когда в этом году прозвенел последний звонок и нам пришла пора прощаться, ко мне подошёл один ученик и сказал: «На формирование меня как личности вы оказали решающее влияние». И я вновь подумал: значит, всё в моей жизни было не зря.
— Вы организовываете для учеников много экскурсий. Что это за экскурсии? Где ребятам удалось побывать вместе с Вами?
— Честно говоря, называть можно бесконечно. Мы ездили в Петербург и его пригороды, в Великий Новгород, Киев, Ярославль, Суздаль, Владимир, Рязань, Серпухов, Коломну и т. д. Посетили Константиново, Мураново, Ясную Поляну, Мелихово, Хмелиту, Карабиху, Пушкиногорье, Тарусу и др. Безусловно, были и в московских литературных музеях Пушкина, Толстого, А. Белого, Цветаевой... Всего не перечислить. Ведь нельзя же, изучая творчество того или иного писателя, не побывать в тех местах, где он жил, где создавались его произведения. Иногда можно услышать, даже и от родителей: «Экскурсия — это развлечение, своего рода детская тусовка». Конечно, не нужно протестовать, если ребята взяли с собой гитару... Но учителю нельзя забывать, что уже в школе, в классе, нужно чётко определить цель поездки, рассказать, на что обратить внимание, напомнить ребятам, чтобы не забыли взять с собой блокноты и карандаши и записывали интересные для себя факты. Исходя из того, что я урок литературы рассматриваю как составную часть изучения культуры вообще, то, безусловно, хорошо продумываю и систему экскурсионной работы. И здесь учитель не должен забывать о своих «дилетантских знаниях». Часто уровень рассказа экскурсовода не отвечает тому, с чем задумал познакомить преподаватель своих учеников. Тогда мне приходится самому восполнять эти пробелы. Поэтому многие экскурсии я веду сам. Да и пока мы едем с ребятами в автобусе, я провожу определённую подготовительную к экскурсии работу. Скажем, во время пути в Константиново ребята послушали мой рассказ о Есенине, о его окружении, о том времени, в которое он жил, затем прозвучали романсы на его стихи, потом прошёл конкурс на лучшее чтение стихов поэта (с вручением победителю приза). А когда мы были в музее Достоевского, экскурсовод была поражена знаниями моих ребят. Все эти поездки для них — огромное подспорье в изучении литературы и ознакомлении с культурой, всё это подпитывает их воображение. По возвращении в школу мы обязательно вместе анализируем увиденное и услышанное, затем ребята пишут небольшое сочинение-эссе, оформляют из собранных у них материалов новый стенд. Эта работа, как я уже отмечал, всегда интересна учащимся. Конечно, одному преподавателю достаточно тяжело ехать с целым классом, родители не часто сопровождают нас в этих поездках, когда видишь результаты своей работы, получаешь огромное удовлетворение. Хотя, безусловно, работой по организации экскурсий, сопровождению детей должна заниматься школа вообще.
Я пролистала несколько сочинений, написанных учениками после очередных поездок. Их стиль поразил меня. Из сочинения «Храм Покрова на Нерли»: «У подножия зелёного холма, на котором стоит это белокаменное чудо, дрожит голубая гладь воды. Среди золота кувшинок и жемчуга лилий — отражение красоты». Из работы «О картине Рубенса ‘‘Персей и Андромеда’’: «Художник изобразил Андромеду обнажённой. Прекрасное, как бы излучающее свет, её тело, нежные мягкие линии, очерчивающие её фигуру, — весь её облик является олицетворением красоты и женственности. Он даже немного затеняет образ её спасителя, крепкого и коренастого юноши, облачённого в стальные, мерцающие холодным блеском доспехи. В картине хорошо сочетаются сила и слабость, мужество и всепобеждающая женская красота».
— Какие чудесные строки! Откуда такое восприятие, проникновение в суть?
— Из детской души, радостно распахнутой добру и красоте. Просто, наверное, очень нужно любить свою профессию, любить детей, чтобы максимально полно и честно открываться им, отдавать себя, свои знания без остатка, и при этом ни в коем случае не считать ребят глупее и ниже себя. Мне, например, часто другие учителя с упрёком говорят: «Тебя послушать, так все ребята хорошие». Да, хорошие. Дети не могут быть плохими, а если и становятся таковыми впоследствии, то виноваты в этом и мы... взрослые. Мне нравится, что на уроках ребята спорят, волнуются, мыслят вслух. Но не могу сказать, что стою за свободную форму урока. Хотя, конечно, форма может быть любой, главное — не терять содержания, дать возможность ребятам проявить себя.
Изучая программные классические произведения, я обращаю внимание ребят на то, что практически все они были экранизированы или поставлены в театре. Я приношу кассеты, диски с фильмами или телеспектаклями, и мы во время классного часа смотрим эти постановки. Время от времени удаётся в выходные пойти с ребятами и в театр. И опять же, прежде чем мы начинаем что-либо смотреть, я напоминаю ученикам, на что нужно обратить внимание: конечно, оценивается игра актёров, но также художественное и музыкальное оформление спектакля, соответствие костюмов и причёсок эпохе… Затем, если у меня есть на уроке время, я провожу обсуждение спектакля или фильма с широким привлечением авторского текста, если же времени нет — даю домашнее сочинение. Это неформальный подход. Но ведь как подобное развивает мышление! Всегда важны оценочные элементы. Ведь в своей работе ученики не могут повторить учителя, они целиком самостоятельны.
Приведу несколько примеров.
Мы с ребятами посмотрели две версии, российскую и американскую, художественного фильма «Война и мир». Потом состоялся очень интересный разговор. Ребята отдали предпочтение фильму режиссёра К. Видора, хотя они прекрасно заметили его просчёты. А наш фильм, поставленный С. Бондарчуком, восторга у них не вызвал. Ученики — максималисты, они не хотят видеть в роли Пьера 50-летнего актёра, а в роли Элен — 40-летнюю актрису...
Несколько лет назад мы с учениками посетили новаторскую постановку Д. Чернякова оперы «Евгений Онегин» в Большом театре, возмутившую общественность. Для того чтобы ученики увидели новаторство режиссёра, они одновременно прослушали оперу по этому же произведению, поставленную в классических традициях, в Музыкальном театре им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. Результат был поразительный. На научной конференции в лицее ученик выступил с серьёзным докладом на тему «Традиции и новаторство в постановке оперы П. Чайковского “Евгений Онегин”».
А вообще я хочу отметить, что полученные знания от просмотра фильмов, спектаклей и затем нашего с ними обсуждения ребята позже используют при подготовке школьных спектаклей. Так, на одном из конкурсов «Одарённые дети России» они были награждены грамотами за постановку пьесы А. Пушкина «Моцарт и Сальери», а спектакль «Бродячая собака» мы показывыали в музее В. Маяковского.
— Как Вы относитесь к такому утверждению родителей: «Ребёнок не знает? Так этому не научила школа».
— Сложности у учителя возникают и в отношении с родителями, которые часто разграничивают: это — школа, это — мы, не понимая, что только совместная работа помогает и учителю и родителям в воспитании ребёнка. Несколько раз мне удалось организовать совместные экскурсии учащихся и родителей. Не все родители могли поехать, но с каждым разом их становилось всё больше. И дети слышали от них: «А сколько мы узнали во время экскурсии! Если бы в нашей школе так делали!» Я уже не говорю о воспитательном воздействии присутствия родителей... Всё реже и реже используется и такая форма, когда на классных собраниях они рассказывают о своих профессиях, предлагают возможные маршруты экскурсий. Ученики убеждаются, что это не только интересно учителю, но и папам и мамам: они с удовольствием сопровождают и дополняют преподавателя. Вспоминается поездка в Хмелиту и Талашкино, подготовленная отцом одного из учеников. Ребята впервые услышали о княгине М. Тенишевой, её роли в культуре. А когда в Историческом музее открылась выставка, посвящённая Марии Тенишевой, учащиеся с удовольствием побывали на ней и с большим интересом беседовали с экскурсоводом. Всё не так сложно. Было бы у педагога желание...
— Какие бы Вы могли дать советы начинающему учителю?
— Советов у меня будет несколько:
1. Всегда надо чётко понимать, что вы за личность, каков ваш нравственный, эстетический, интеллектуальный багаж. Ведь воспитывают и формируют не только уроки, знания учителя, а главным образом он сам. Большинство учеников лет через 15 будут вспоминать именно вас, а не ваши уроки. Никогда нельзя забывать, что на каком-то этапе ученик смотрит на учителя как на свой идеал.
2. Также надо помнить, что эта профессия требует постоянного совершенствования, накопления всё новых и новых знаний. Только тогда можно стать настоящим авторитетом для ребят.
3. Нужно всё время изучать возрастную психологию детей, следовать за всеми нюансами памяти, интеллекта, эстетического развития ученика.
4. Девизом каждого учителя должны стать слова: «Не навреди».
5. Учительство — это подвижничество. Поэтому прежде чем избирать эту профессию, надо спросить себя, сможете ли вы быть таким подвижником, какими всегда были наши учителя-просветители К. Ушинский, В. Острогорский, В. Стоюнин, А. Макаренко, С. Соловейчик.
Наш разговор с Петром Семёновичем закончен. Я смотрю на его рабочий стол, где раскрыты книги, журналы, лежат стопки ученических тетрадей, и замечаю один небольшой блокнот с пометкой на обложке: «Дорогому П.С. Пустовалову от 11 ‘‘В’’ (2009) с любовью». Раскрываю и читаю первую же запись: «Мне очень повезло, что я попала в тот класс, где преподаёте Вы. За это я должна сказать спасибо Богу, а за то, кто я сейчас, — Вам. Вы очень сильно повлияли на становление моего характера, моих внутренних устоев... Ваши уроки я всегда посещала с огромным удовольствием, зная, что каждая минута общения с Вами — моя невероятная удача, и я должна её ценить, воспринимая все полученные от Вас знания... Наташа Попова».
А ведь таких учителей не один и не два, только вот встретить их на своём пути доводится далеко не каждому. И как меняет такая встреча жизнь человека, как помогает ему!
Беседовала Елена Толкачёва
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|
