Стихотворения Теодора Фонтане (вступ. ст. и пер. Е. Никитина)

ЛУ №6/2009

Рубрика "Наши публикации"

 

Евгений Никитин

Теодор Фонтане — поэт

К 190-летию со дня рождения

 

Нельзя сказать, что творчество выдающегося немецкого прозаика и поэта Теодора Фонтане совсем неизвестно в России. В 1960 году отдельным изданием вышел его роман «Эффи Брист», а через одиннадцать лет увидел свет однотомник, в который вошли повесть «Шах фон Вутенов» и два романа — «Пути-перепутья» и «Госпожа Женни Трайбель» (романы были переизданы в 2003 г.).

По этим произведениям можно составить некоторое представление о Фонтане-прозаике, писателе, про которого в фундаментальной пятитомной «Истории немецкой литературы» сказано: «В 80-е — в первой половине 90-х годов Теодор Фонтане (Theodor Fontane, 1819—1898) был, пожалуй, почти единственным в Германии крупным писателем-реалистом» (М., 1968. Т. 4. С. 187; автор статьи И.М. Фрадкин). Ещё более высокую оценку даёт В.А. Пронин, автор недавно вышедшего пособия для учащихся высших учебных заведений: «Теодор Фонтане — самый значительный немецкий прозаик конца ХIХ в.» (Пронин В.А. История немецкой литературы. М., 2007. С. 241).

Предки писателя — французы. Гугеноты, они после Варфоломеевской ночи вынуждены были покинуть родину и нашли убежище в Германии.

Писатель сохранил фамилию предков, только ударение в ней с последнего слога перешло на средний.

Сын аптекаря, юный Теодор свою трудовую деятельность начал с исполнения обязанностей провизора. Однако в то же время он упорно занимается самообразованием, много читает. Вскоре юноша стал пробовать сочинять стихи. Они получались ещё очень подражательными. В них чувствовалось увлечение молодого человека творчеством Генриха Гейне и Георга Гервега.

Присущее этим поэтам критическое и ироническое отношение к действительности Фонтане сохранил до конца жизни. Его мы находим в большей части стихотворений публикуемой ниже подборки. Особенно оно ощутимо в последнем из них — «Summa summarum» («Конечный итог» — лат.). В стихотворении названы две фамилии — Брокгауз и Майер. В данном случае имеются в виду очень известные в Германии во второй половине ХIХ века энциклопедии, выпущенные названными издателями. Одна из них, Брокгауза, до сих пор популярна и в России.

Но стремления к ниспровержению основ существующего миропорядка, революционного пыла, присущего Георгу Гервегу (нам, русским, больше всего известного как виновника семейной трагедии Александра Герцена), у Фонтане никогда не было. В двадцать лет он становится членом берлинского литературного объединения прусско-консервативной ориентации «Туннель через Шпрее». В этот союз входили переводчик Эмануэль Гейбель, выпустивший в середине 1870-х годов антологию «Классические песни. Греки и римляне в немецких переводах», поэт и прозаик Теодор Шторм, известный русскому читателю своими «Новеллами» (т. 1—2, М., 1965), а также художник Адольф Менцель, с которым Фонтане особенно сблизился.

Позднее, когда писатель станет известным, Менцель нарисует его портрет. Разглядывая своё изображение, поэт напишет вошедшее в подборку двустишие. Данная в нём автохарактеристика — объективна. Действительно, благодаря своему упорству Теодор Фонтане достиг в творчестве значительных вершин.

Его удивительный талант с особенной яркостью проявил себя тогда, когда у большинства писателей он угасает, — в последние 20 лет жизни. Начиная примерно с середины 1870-х годов вдохновенно писалось всё — романы, повести, стихи. Повесть «Шах фон Вутенов» создана в 1883 году, роман «Пути-перепутья» — в 1888-м, «Госпожа Женни Трайбель» — в 1892-м. Тогда же родились «И это жизнь?», «Вертится колесо» «Summa summarum» и другие замечательные стихотворения.

Эту редкую особенность, присущую писателю, отметил другой выдающийся представитель немецкой литературы — Томас Манн. В очерке «Старик Фонтане» он говорит: «Нелегко найти в истории духа человеческого нечто подобное тому зрелищу, какое являет престарелый Фонтане, стареющий годами, но непрерывно молодеющий творчески, умственно, душевно, в преклонные лета переживающий вторую, подлинную юность и зрелость» (Манн Т. Собр. соч.: В 10 т. М., 1960. Т. 9. С. 449). И ещё одна интересная деталь, подмеченная Томасом Манном: «Фонтане долго был велик в самоограничении, непревзойден в живописании бюргерства, долгое время, создавая романы, втайне был поэтом» (там же. С. 440).

В самом деле, Теодор Фонтане был истинным поэтом, а «втайне» потому, что значительная часть поэтического наследия писателя в Германии была опубликована только после его смерти — в 1907, 1920 и 1932 годах. Для русского же читателя поэзия Теодора Фонтане и по сей день остается terra incognita, неизвестной землёй. Публикуемой ниже подборкой стихотворений мы хотим чуть-чуть изменить данное положение вещей. Это особенно уместно сделать в год, когда исполняется 190 лет со дня рождения поэта.

 

 

Весна
 
В зелёных ярких башмаках
Весна дудит в дуду —
Набухли почки на ветвях
У жителей в саду.
 
Они, разбужены весной, —
Ответный шлют привет.
У старой яблони одной
Набухших почек нет.
 
И сердце старое в груди
Тревожит ранний старт,
Оно мне шепчет: «Погоди,
Не май пришёл — лишь март».
 
Но встряхиваю головой,
Пора уйти от сна;
Осмелюсь я — порву с зимой,
И яблоня должна.
 
 
Осень
 
В разгаре осень. В золоте листва.
Исполнена природа колдовства.
Прохладный воздух изумрудно чист.
Парит величественно палый лист.
 
Иду по лесу — тропкой вдоль пруда.
Не слышно птиц. Не плещется вода.
Какая прелесть! Замедляю шаг,
Ко мне воспоминания спешат.
 
Они стремятся, яркие, ко мне
В лесной неповторимой тишине.
Я останавливаюсь. Я стою,
Переживая снова жизнь мою.
 
Глаза покрыло словно пеленой —
Былое властно овладело мной.
«И не отпустит, — кто-то шепчет, — так и знай».
На осень я гляжу, а вижу май.
 
 
Тщетно
 
Знанья трепетная искра
Над Землёй несётся быстро,
След её найдёшь везде.
Всё учли мы при расчётах
Планетарного полёта,
Нас не обмануть звезде.
 
Храм науки выше, выше, —
То, что видим, то, что слышим,
Можем мы растолковать.
Всё же мы стоим на месте,
Если всем учёным вместе
Смысла жизни не понять.
 
 
 *   *   *
Ты падать духом никогда не должен,
Пусть неудачи в песне и в любви,
Изменою со всех сторон обложен,
И яд её гниёт в твоей крови.
 
Лишь мёртвому земля бывает пухом,
Живой серьёзных ран не избежит.
Удачи вспомни — и воспрянешь духом,
Забудь скорее перечень обид.
 
И вот уже окончилось ненастье,
Пришла твоя минута торжества,
Сияет солнце, обещая счастье,
Уносится пожухлая листва.
 
 
Выбор
 
Выбор такой, что и выбирать не хочется:
Общество подонков или одиночество.
 
 
И это — жизнь?
 
И это — жизнь? Не верится мне.
Иду по улице, как во сне.
 
Как тени, люди мимо весь день.
Я между ними — такая же тень.
 
В тяжёлом сердце глубокая усталость
Напоминает: немного осталось…
 
 
У портрета Адольфа Менцеля
 
Способности? У кого их нет? Талант — игрушка в руках ребёнка.
Строгость создаёт мужчину, и только упорство — гения.
 
 
Вертится колесо
 
Воскресенье, песню сочиняет кто-то,
Понедельник, преступника ведут к эшафоту,
Вторник, у принца прихватило живот,
Среда, сражение дальше идёт,
Четверг, я в карты весь вечер играл,
Пятница, скончался прославленный генерал,
Суббота, ничего особенного не произошло;
Так, неделя за неделею, время шло;
Мелькают картины, пёстрые, непохожие,
Но, если вдуматься, всё одно и то же.
 
 
Summa summarum
 
Есть положение, есть орденок
(Чуть-чуть и советником стать бы смог),
Какое-то имя, какая-то честь,
Дочка «устроена», и сын есть,
Моё достославное 70-летие
Брокгауз отметил, и Майер отметил…
Исконное «среднее». Summa summarum.
Вертится детское: варим, варим,
Варим… А что же в итоге?
Как ни крути, ни верти — немного.
 
Перевод Евгения Никитина
 
 
12ЛитрадиоШестое чувствоПереправа

Rambler's Top100