ЛУ №1/2010
Рубрика "Давайте разберёмся?"
Олег Чувакин
«Талантам надо помогать»
О журнале молодых писателей «Пролог»
Продолжение. Начало в № 6, 2009
Впрочем, иные из авторов «Пролога» не стесняются того, что учителя им не нужны. Легко определяется ими и причина этой ненужности.
«Безначальное бесконечное безымянное» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=
08501001035). Григорий Сахаров. «Родился в 1984 г. в Орле. Окончил Литературный институт им. Горького. Публиковался в газетах “Орловский комсомолец”, “Орловская правда”, “Орловский вестник”, в московских альманахах и сборниках (“Вавилон”, “Анатомия ангела”), в журнале “Знамя”. Финалист и лауреат ряда литературных премий (“Дебют”, “Неформат”). Специфический литературный жанр, в котором он работает, условно можно обоз…»
«Мы, — признаётся в своём эссе Г. Сахаров, — не будем, хотя бы в ничтожнейшей степени, удовлетворены до тех пор, пока не поймём, что единственный настоящий Учитель и ученик каждого человека — это он сам, это его собственная душа и никто и ничто больше, потому что никого и ничего больше просто не существует. Наш общий дом, наша личная тюрьма, которую мы так боимся покинуть, что готовы погибнуть вместе с ней, уже почти превращена в руины единым порывом таинственных стихий мира подлинности и истинности».
Каково: «…единственный настоящий Учитель и ученик каждого человека — это он сам, это его собственная душа и никто и ничто больше, потому что никого и ничего больше просто не существует»? Г-н Сахаров, однако, солипсист; а ведь солипсисту даже Беркли не учитель — поскольку и Беркли существует лишь в воображении берклианца.
Григорию Сахарову вторит Марго Па («Lytdybr моих противоречий» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08101900855; «…(настоящее имя Маргарита Пальшина) родилась 1978 г. в Архангельске. Окончила Современный гуманитарный Университет. Прошла переподготовку в режиссерской мастерской при Первой школе телевидения (мастерская ВГиК). Работала креатором в крупных рекламных агентствах. Прозу и стихи пишет с детства. Публиковалась в журналах “Поэзия”, “Турбизнес” (статьи о путешествиях). Увлекается…»):
«Судя по вышесказанному, я принадлежу к той когорте1 индивидуалистов, которые единожды соединив 4 точки 3 линиями, вышли за пределы листа, внезапно осознав, что никто и ничто, кроме них самих, более не будет влиять на их жизнь…»
Никто и ничто, кроме них самих. Так что учителя и редакторы, как говорится, отдыхают. И в редакции «Пролога», похоже, давно это поняли и с удовольствием приняли.
«Муха» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08302400937). Сергей Кубрин. «Родился в 1991 г. Студент юридического факультета Пензенского Государственного университета. Занимается литературным творчеством и журналистикой, планирует поступать в Литературный институт им. Горького. Публиковался в волгоградском литературном журнале “МегаЛит”, в газетах Кузнецка и Пензы. Входит в число авторов поэтического сборника “Любовь — как нежности туман”…»
«Он пошатнулся и растянулся в улыбке, когда глянул на чайник. <…> Ваня дождался, когда мать исчезнет и, убедившись в этом окончательно, снова приблизился к заветному резервуару». Резервуар — редкий синоним к слову чайник, не правда ли? У Чехова, Толстого или Бунина этакой синонимии не найдёте. А потому не найдёте, что Чехов, Толстой и Бунин с русским языком обращались бережно и стилистику художественную с научной не мешали. Автор будто нарочно утяжеляет стиль: «Но он не успел сделать ничего, кроме того, как обернуться на предельно громкий и уверенный стук в окно»; «Отряхнул колено, которым угодил в насыпь земли». Не успел сделать ничего, кроме того, как обернуться. Насыпь земли. Такое впечатление, что человек собрался перенести небольшой предмет — скажем, тот же чайник, но усилий прилагает столько, сколько нужно, чтобы перенести рояль. Вместо того чтобы кратко сказать: обернулся, Сергей Кубрин вымучивает: «Не успел сделать ничего, кроме того, как обернуться». «Женщина считала петли с любовью, сходной по размерам в тысячу ещё не связанных свитеров». С любовью, сходной по размерам в тысячу? Нынешние писатели, похоже, понимают одну из известных конституционных свобод однобоко: как свободу слова от грамматики. «Алёшка оказался первым и во всю уже обнародовал кассу, наполняя карманы купюрами и монетами». Обнародовал, должно быть, написано С. Кубриным вместо оприходовал. Вчитайтесь: вовсю обнародовал. Вернее, во всю!.. Во всю ивановскую!.. А дальше: «Ночь вовсю пестрела темнотой». Вовсю. Пестрела темнотой. «Богачом» автор пишет через «ё», точнее, через «е»…
Если Сергей Кубрин собирается поступать в Литинститут, то следующий автор «Пролога», Юлия Любимова, уже побывала там.
«Если вы взломали Мейл.ру» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08301601003). Юлия Любимова. «Юлия Бычкова (настоящее имя) живёт в Москве, окончила экономический факультет, работает аналитиком. Литературным творчеством занимается недавно. Посещала творческий семинар А. Михайлова в Литинституте. Автор романов “Фирменные люди” (2008), “Альбина в стране чудес” (опубликован в Интернете)».
«…вечно во всём неуверенна…» (две орфографические ошибки: «не уверена»; глагол спутан с кратким прилагательным). Синтаксис автора, как и орфография, тоже оставляет желать лучшего (редакторы «Пролога» могут иметь своё мнение): «Разве это магазин?! Это какая-то жадность! Думаю, что настоящая причина мирового кризиса пока не названа, а именно, жадность» (вдобавок автор смешал предмет с чертой характера: магазин уподобил жадности). «Если ты думаешь, что мои чувства к тебе несерьёзны, то (пожалуйста, не злись) я уже купила свадебное платье!» Если ты думаешь, то я уже купила. Редактор мог бы поправить автора: «Если ты думаешь, что мои чувства к тебе несерьёзны, то ошибаешься. Пожалуйста, не злись, но я уже купила свадебное платье». И пусть судят читатели, насколько в любовно-свадебную лирику вписывается этот мрачный канцелярский текст: «Свадебное платье должно быть подобрано согласно возрасту и состоянию души».
Рассказ «Если вы взломали Мейл.ру» относится к эпистолярному жанру, т. е. состоит из переписки двух героев, — и всё, что я процитировал выше, взято из письма героини к герою. И что же отвечает герой?.. А он первым делом сообщает героине: «Привет! Я очень растроган тем, что ты написала такое большое письмо. Вижу, у тебя есть писательский талант».
«История человечества» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08202200956). Ирина Маруценко. «Родилась в 1978 г. Кандидат химических наук. Учится в Литинституте. Участник литературного кружка “Белкин”. Серьёзно увлекается литературным творчеством. Живёт в Москве…»
Студентка Литинститута пишет, что называется, бойко, с огоньком эпатажа:
«Димон въехал в ситуацию быстрее, чем успел прошептать “блинский потрох”: подсознание в момент заценило количество тапок в прихожей»; «Попробовал обмануть судьбу-злодейку, двигаясь бесшумно, за что и поплатился: прищемил пальцы одной руки дверью, взвизгнул “бля!” и уцелевшей рукой смахнул ключи с полки вниз. Хуле стеснялся — зашёл бы сразу, врубив на мобиле “Сектор” погромче: результат тот же. Такая непруха»; «Димон подумал, что предок у него отстойный. Про такого тусе рассказать нечего»; «Свежо питание, да серится с трудом. Вечно он вот так: стесняется, извиняется, порет сплошную фигню…»
Я, с позволенья студентки Литинститута, заценю её произведение. Её словами: порет сплошную фигню.
«Дружба» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07100200837). Ольга Бритвина. «Родилась в 1979. Живёт в г. Иваново. Студентка Литературного института им. Горького (мастерская А.И. Приставкина). Окончила ИГТА (специальность “специалист по сервису и туризму”). Член литературного объединения “Основа” (Иваново, 2001—2004). Печаталась в ивановской периодике и журнале “Нева”. Студенческий спектакль по её пьесе “Белый на сером” удостоен нескольких премий (г. Иваново)…»
«Алла — точно. Стопудово. До сих пор не могу простить сестре то, что она по малолетству прикололась, и дала новорождённой мне такой женское имя, сделавшее меня взрослой уже при рождении. Да. Дерьмо. <…> Очень в лом открывать глаза. Да какое — в лом. На это реально нету сил. <…> По фигу. <…>
Так. Вчера я пила. Да. Вчера я пила с Аськой Стасенко. Пила я вчера, судя по всему, много. Много очень. Но меня не тошнит — парадокс. Возможно, это связано с тем, что я ещё не поимела возможности пошевелиться, по сему и процессы в моём желудке ещё не начали движуху. Значит, пока проснулся только мой мозг и глаза. Надо чем-нибудь двинуть уже. Нет, лучше потом. Да. Дерьмо.
А что, интересно, я пила? А что я пью обычно? Блин, как много вопросов, и как много надо приложить усилий, чтобы на них ответить. Судя по тому, что творится у меня во рту, я пила даже водку. С чего это? Может, была причина? По фигу. Как хочется пить! Пипец!»
Найдите, что называется, три отличия в лексике студентки Литинститута Ольги Бритвиной от лексики студентки Литинститута Ирины Маруценко!
А теперь от студенток Литинститута перейдём к кандидату филологических наук.
«Мёртвая бабушка» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=06600200768). Алексей Шепелев. «Родился в 1978 году в Тамбовской области. Окончил филфак Тамбовского госуниверситета им. Державина. Кандидат филологических наук. Лидер группы “Общество Зрелища”. Выпускающий редактор газеты “Себе и сильно” (г. Раменское).
Публиковался в альманахах “Черновик” (Нью-Джерси), “Reflection” (Чикаго), журналах “Вавилон”, “Футурум”, “Дети Ра”, “Арион”, “Пигмалион” (г. Рудный…»
«Приехав вечером, зайдя, долив урины для таза, открыв дверь, я обомлел: стоял гроб»; «Он был как бы обдолбан…»; «Я почему-то пытался сконцентрироваться на том, что надо бы подрочить…» На том, что к. ф. н. пишет раздельно наречие «нараспев» (вот так: «на распев»), превращая его в предлог и существительное, не стоит, право, и останавливаться.
«Собачья свадьба» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=04800700089). Валентина Юрченко. «Родилась в 1972 году в г. Киеве. В 1996 году закончила Украинский государственный педагогический университет, переехала в Москву, в 2001 году — выпускница Литературного института им.А.М.Горького, с 2003-го — член Союза писателей Москвы.
Публиковалась в литературных журналах: “Кольцо «А»”, интернет-журнал “Пролог”, “Литературные незнакомцы”. В настоящее время — редакт…»
«С утра позвонила Полине:
— Как ты?
— Да звездец, Ксюха, полный!»
Благодаря подборке в «Прологе» у меня создалось впечатление, что проза студентов и выпускников Литинститута легко отличаема. Стопудово, хреново, дерьмо, по фигу, пипец и звездец2.
Да, не то теперь время, когда Солоухин мог написать: «Читал повесть, построенную целиком на жаргоне, и она постепенно опротивела мне, как опротивел бы, вероятно, хлеб, выпеченный не с добавлением тмина, но почти из чистого тмина. Ломал, ломал я свой язык на чужом жаргоне, и мне остро захотелось простой и прекрасной русской фразы: “Душно стало в тесной сакле, и я вышел на воздух освежиться”3. Нет, теперь не то; теперь за обнародование «пипецов» и «звездецов» редакторам гранты выдают.
«Они и не догадывались» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08200800951). Александр Андрианов. «Родился в 1980 г. в Москве. После окончания института некоторое время работал внештатным корреспондентом и литературным редактором. В 2005 г. издал свой первый роман “Живая очередь”, посвящённый одиночеству пожилых людей. Рассказы публиковались в России и за рубежом, а самый известный из них, “Не убивай меня мамочка”, обошёл в своё время едва ли не весь Рунет».
«Они шли друг другу навстречу и даже не догадывались, что лежали в одном родильном доме…» Шли друг другу навстречу и даже не догадывались, что лежали…
По собственному опыту знаю, как автор устаёт от произведения, от писанья рассказа, повести или статьи. Предложения, абзацы, главы перечитаны уже много раз, восприятие притупилось до той степени, что теряется не только способность критически судить написанное, но и самый его смысл, — и от утомлённого писателя зачастую ускользает то, над чем потом станет потешаться читатель и что высмеет критик. Чтобы выловить «блошек» из рассказа, нужно дать ему отлежаться, — и спустя неделю, две, три, месяц перечитать его. Помочь справиться с «блошками» призван и редактор, взгляд которого не «замылен», как у автора. Но, кажется, ни у автора, ни у редакторов до чтения и перечитывания не доходит.
Да и надо ли, в самом деле, перечитывать? А то и читать?.. Шесть коротеньких, в два-три предложенья, абзацев, однообразно начинающихся: «Маша и Олег… Они шли друг другу навстречу и даже не догадывались, что…», и наконец седьмой: «Маша шла к остановке через парк после ночной дискотеки. Она даже не догадывалась, что этот парень, в лыжной шапочке и ножом в руке, тот самый Олег. Тот самый миленький мальчик, с которым у неё были одинаковые глаза и улыбки. Тот самый мальчик, с которым она делилась игрушками, боялась бабы Яги и пыталась построить ручеек из дождевой воды. Олег тоже не догадывался, что девушка, на которой он разорвал одежду, а затем изнасиловал и убил — та самая Маша. Та самая миленькая девочка, с которой они не давали спать всему детскому саду. Та самая девочка, с которой они почти одновременно научились ходить и практически день в день произнесли своё первое слово “мама”…» Как убил? Что чувствовал? Что думал? А что Маша?.. Ничего нет; что же читать? Нельзя сказать, что перед нами рассказ, даже нельзя сказать, что это изложение. Автор представил нам вместо рассказа его план. Нелепо вообразить, как токарь отдаёт мастеру вместо детали её заготовку, но вот публикация заготовки рассказа абсурдной почему-то не считается.
«Подарок» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08200100993). Алексей Шолохов. «Родился в 1975 г. в Калужской области. Окончил Карачаево-Черкесский Технологический институт по специальности “инженер-электрик”…»
«Женщина в бюстгальтере и трусиках, едва заметных на её крупных ягодицах в спешке выбрасывала вещи из шкафа». Ягодицах в спешке. А виной этим спешащим ягодицам — невнимание к пунктуации. «В холодильнике была водка. Единственное утешение было под рукой, и Сергей решил воспользоваться им. Он достал холодную бутылку. Пробежал взглядом по полкам в поисках быстрой закуски, но потом понял, что закуска для праздников. К тому же, кроме пары яиц, в холодильнике ничего больше не было. Да и спонтанная пьянка, вызванная побегом жены с любовником, может обойтись и без закуски. Иначе, какой смысл пить? Сергей закрыл холодильник. Взял с подоконника чистый стакан, вытряхнул из него муху. Движения были медленными, но они всех устраивали. Тем более, кроме Сергея, в кухне никого не было». Письменная речь автора явно опережает его мысль: «…понял, что закуска для праздников. К тому же, кроме пары яиц, в холодильнике ничего больше не было»; «Взял с подоконника чистый стакан, вытряхнул из него муху»; «Движения были медленными, но они всех устраивали. Тем более, кроме Сергея, в кухне никого не было».
«Прощеное воскресенье» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08200300830). Владислав Резников. «Родился в г. Белгороде в 1978 году. Окончил Голицынский военный институт Федеральной пограничной службы России, юрист. Работает в Управлении Федеральной службы судебных приставов Белгородской области. Пишет прозу и стихи. С 2000 года состоит в литературном объединении “Младость” при Белгородском отделении СП России. Принимал участие в мастер-классах, проводимых Фондом “Поколение” в р…»
Рассказ начинается так: «От внезапного звука прогремевшего в густеющих сумерках двора выстрела голуби, кормившиеся в мусорных баках на помойке, взмыли в воздух. Перепуганная кошка встрепенулась на коленях перепуганной до смерти и подпрыгнувшей на скамейке, старушки, проскакала несколько метров, сама не зная куда, остановилась, настороженно обернулась, определяя эпицентр источника возможной опасности. У старушки перехватило дыхание, она схватилась за грудь в области сердца».
«…сумерках двора выстрела голуби», «эпицентр источника опасности», «области сердца». Какая преданность имени существительному и родительному падежу!.. Неужели нельзя сказать: Сгущались вечерние сумерки. Внезапно прогремел выстрел… схватилась за сердце? Зачем эта медицинская область? Зачем это словно бы нарочитое отягощение текста канцелярскими родительными падежами и обилием имён существительных? Автор, как думается, а с ним и редактор «Пролога», забывает о том, что между официально-деловым стилем и художественным есть граница, за самовольный переход которой надо бы карать так же, как за нарушение границы государственной (шутка).
«Русский борщ» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07902200956). Ирина Маруценко. Уже знакомый нам прозаик.
В её рассказе тоже присутствует образчик того, что называется «канцеляритом»: «…проявил интерес к наличию еды». (См. отрывок из «Дров в печи» Ильи Луданова: «Для наличия еды на столе…» в «ЛУ» № 6, 2009). Наличие еды становится у авторов «Пролога» визитной карточкой.
«Девушка на берегу моря» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07901500838). Александр Рыбин. «Родился в 1983 году. Рассказы публиковались в альманахе “Илья”, в интернет-журналах “Пролог”, “Русский переплёт”, в сборнике “Новые писатели России”. Участник VII Форума молодых писателей России. Финалист литературного конкурса “Илья-Премия” (номинация “проза”, 2007). В 2008 году рассказы попадали в лонг-листы Бунинской премии, премии им. Астафьева и премии “Неформат”. Живёт во Влад…»
Итак, рассказ с многообещающим поэтичным названием: «Девушка на берегу моря». Но что же его стилистика?
«Он светит вне зависимости от времени суток» (это про маяк); «В доме-музее открылась выставка объединения “Юношеский максимализм”. “Юношеский максимализм” — старейшее объединение художников в Приморском крае. Стать его членом можно было только после 35 лет. Основное условие членства. Алиса этой детали не знала»; «После 11-ого класса выбор Алисы был однозначный — поступление в университет во Владивосток на специальность морская биология»; «Но они казались тусклыми и скучными в сравнении с ним. В отличие от него, они никогда не путешествовали автостопом. В отличие от него…»
Всё тот же зловещий, мертвящий канцелярит!
Откроем книгу Норы Галь «Слово живое и мёртвое»:
«Молодой отец строго выговаривает четырёхлетней дочке за то, что она выбежала во двор без спросу и едва не попала под машину.
— Пожалуйста, — вполне серьёзно говорит он крохе, — можешь гулять, но поставь в известность меня или маму. <…>
Не кто-нибудь, а учительница говорит в передаче “Взрослым о детях”:
— В течение нескольких лет мы проявляем заботу об этом мальчике.
И добрым, истинно “бабушкиным” голосом произносит по радио старушка-пенсионерка:
— Большую помощь мы оказываем детской площадке...
Тоже, видно, привыкла к казённым словам. Или, может быть, ей невдомёк, что для выступления по радио эта казёнщина не обязательна. Хотя в быту, надо надеяться, бабушка ещё не разучилась говорить попросту:
— Мы помогаем…
Можно, конечно, заподозрить, что тут не без вины и редактор радиовещания. Но ведь и редактор уже где-то обучен такому языку, а вернее сказать, им заражён. <…>
Считается несолидным в газетной статье или очерке написать, к примеру: Мы решили больше не пытаться…
Нет, непременно напишут: Мы приняли решение прекратить попытки…
Или о работе экипажа космической станции: “Проводился забор (!) проб выдыхаемого воздуха”. Этот забор не зале тел бы в космос, если бы не стеснялись сказать попросту: космонавты брали пробы. Но нет, несолидно!
И вот громоздятся друг на друга существительные в косвенных падежах, да всё больше отглагольные:
“Процесс развития движения за укрепление сотрудничества”.
“Повышение уровня компетенции приводит к неустойчивости”.
“Столь же типовым явлением является мотив мнимой матери”.
“…блуждание в… четвёртом измерении… окончательное поражение, когда подвергаешь сомнению своё… существование!”
“…С полным ошеломления удивлением участвовал он мгновение назад в том, что произошло…” Это не придумано! Это напечатано тиражом 300 тысяч экземпляров.
Слышишь, видишь, читаешь такое — и хочется снова и снова бить в набат, взывать, умолять, уговаривать: берегись канцелярита!!!
Это — самая распространённая, самая злокачественная болезнь нашей речи. Много лет назад один из самых образованных и разносторонних людей нашего века, редкостный знаток русского языка и чудодей слова Корней Иванович Чуковский заклеймил её точным, убийственным названием. Статья его так и называлась — “Канцелярит”, и прозвучала она поистине как SOS. He решаюсь сказать, что то был глас вопиющего в пустыне: к счастью, есть рыцари, которые, не щадя сил, сражаются за честь Слова. Но, увы, надо смотреть правде в глаза: канцелярит не сдаётся, он наступает, ширится. Это окаянный и зловредный недуг на шей речи. Сущий рак: разрастаются чужеродные, губительные клетки — постылые штампы, которые не несут ни мыс ли, ни чувства, ни на грош информации, а лишь забивают и угнетают живое, полезное ядро.
И уже не пишут просто: “Рабочие повышают производительность труда», а непременно: «…принимают активное участие в борьбе за повышение производительности труда…”
Давно утвердился штамп: ведут борьбу за повышение (заметьте, не борются, а именно ведут борьбу!). Но вот мета стазы канцелярита поползли дальше: участвуют в борьбе за повышение — и ещё дальше: принимают активное участие в борьбе за повышение…
Таким примерам нет числа. Слишком много пустых, бессодержательных, мёртвых слов. А от них становится не подвижной фраза: тяжеловесная, застойная, она прямо противоположна действию, о котором говорит, чужда борьбе, движению, содержательности, экономности. Суть её можно выразить вдвое, втрое короче — и выйдет живей и выразительней.
Вот тут бы и вмешаться редактору, выбросить всё лишнее… Нет, куда там, вдруг выйдет “несолидно”! <…>
Люди всех возрастов и профессий, ораторы и педагоги, авторы и переводчики не только научных трудов, но — увы! — и очерков, романов, подчас даже детских книжек словно оглохли и ослепли. И вот уже не только неопытные новички, не только безграмотные, случайные полулитераторы или откровенные халтурщики, но подчас и литераторы опытные, одарённые, даже признанные корифеи пи шут — и притом в переводе художественном: “В течение бесконечно долгих недель (героя романа) мучили мысли, порождённые состоянием разлуки”!
А не проще ли, не лучше ли хотя бы: Нескончаемо долгие недели (много долгих недель) его мучили мысли, рождённые разлукой (мучила тоска)?
Или: “Он находился в состоянии полного упадка сил”. А разве нельзя: Он совсем ослабел, обессилел, лишился последних сил, силы оставили его, изменили ему?
А уж не корифеи…
“Он владел домом в одном из… предместий, где проживал с женой и детьми” — прямо справка из домоуправления, а не слова из романа!
“Да и кто принимает любовника в митенках? Ведь это создаст неудобства”!!! Совсем как табличка в подъезде: “Берегите лифт, он создает удобства”.
Из “художественного” перевода: “…совсем особый характер моря: с этим последним происходили какие-то быстрые перемены”; “…волос, зажатый между большим и указательным пальцами, свисал без малейшей возможности уловить его колебание”; “Порывы ветра превосходили своей ужасностью любую бурю, виденную мною ранее”; “Обособленное облако, которое заслуживало внимания…”
Так и напечатали! И покорнейше прошу помнить: в этой книжке нет выдуманных примеров, все — подлинные»4.
«Собака» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07900100947). Алексей Зайцев. «Родился в 1982 г. в Краснодаре. Окончил юридический факультет Института экономики и предпринимательства. Работает юристом в адвокатской конторе. Учится в аспирантуре и пишет диссертацию по авторскому праву. Публиковался в газетах “Вечерний Петербург”, “Тибетские чаши”, “Искры”, в журналах “РБЖ-Азимут”, “Шалтай-Болтай”, “Шоковая терапия”, “Порог”, “Wind-Rose” и др. Автор книги рассказ…»
«Мы встретились с ним в кафе под милым названием “Гнев сверчка”, как он того и хотел. Заведение это оказалось небольшим и довольно уютным, в зале был притушен свет, негромко играла приятная медитативная музыка. Встретившись, мы пожали друг другу руки…» Встретились… Встретившись… Юный Антон Чехов, будь он автором этого отрывка, укоротил бы текст, избавляясь от напрасных повторов и ненужных промежуточных действий: «Мы встретились в кафе “Гнев сверчка”, как он того и хотел. Заведение это оказалось небольшим и довольно уютным, в зале был притушен свет, негромко играла приятная медитативная музыка. Мы пожали друг другу руки…»
А вот вам образец диалога:
«— Полагаю, вы бы хотели узнать, зачем я попросил нашего общего знакомого устроить нам эту встречу?
— Ну, он говорил мне, будто бы вы хотели поделиться со мной какой-то любопытной историей, — сказал я.
— Совершенно верно! Когда Ярослав рассказал мне о том, что знаком с неким начинающим писателем, ищущим для своих произведений интересные, нетривиальные сюжеты, я понял, что просто обязан поделиться с вами, а через вас, и со всем миром приключившейся со мной историей. Осознав это, я попросил его организовать нашу с вами встречу. Надеюсь, она поможет и вам написать стоящий рассказ, и мне как следует разобраться в своих чувствах».
Прозаику Зайцеву стоило бы пригласить товарища и на пару с ним выучить эти несколько реплик, а потом попробовать разыграть сценку — чтобы понять, могут ли люди говорить так, как он пишет. По сути, вместо диалога он выдаёт нам описания, к тому же выполненные в том обывательско-канцелярском тоне, который сквозит в милицейских протоколах или должностных объяснительных.
И ещё один рассказ Алексея Зайцева — «Харакири для возлюбленной» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08101500947).
«…вскрикнул я, одёргивая руку…» Отдёргивая; одёргивают платье (или собеседника).
Печальное пренебрежение пунктуацией, которую, как мне помнится, ценят в редакции «Пролога»: «Ты что сдурела?!!»; «Шо вы разорались на ночь, глядя» и др.
И легко диагностируемые метастазы канцелярита: «…посчитал, что его долг войти и во всём разобраться»; «Узнавая причину столь позднего сбора…»; «Кто-то даже изъявил желание…»
«Небо Копейкина» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=07902400435). Владимир Захаров. «Родился в 1982 г. в Петрозаводске. Окончил социально-педагогический колледж (по специальностям “ИЗО” и “Черчение”). Студент филологического факультета Петрозаводского Госуниверситета…»
«Копейкин ненавидел, когда его будили. В невольном пробуждении было что-то жестокое, словно от крова отрывали. Прекрасное напоминание жизни о малости от нас зависящего».
Ненавидеть можно кого-то или что-то; нельзя ненавидеть, когда. Скажите так: «Копейкин не любил (вариант: терпеть не мог), когда его будили». «Невольный» значит совершённый неумышленно, случайный. Персонаж мог невольно разбудить кого-то, но не пробудиться невольно. Да и разбудили его не случайно… Наконец, какой читатель не споткнётся о «напоминание жизни о малости от нас зависящего», пусть даже «прекрасное»? Разве что читатель «Пролога» — особенно если он редактор!
«Делала это как все прагматичные люди жёстко и беспардонно». У авторов «Пролога» — традиционный дефицит запятых. Впрочем, Владимир Захаров дефицит чуть ниже восполняет: «У небольшого северного городка было не много поводов для гордости. Наличие (опять это казённое «наличие»! — О.Ч.) имени самодержца в названии, скудный национальный колорит с эпосом, на право принадлежности, которого посягали финны…»
Владимир так любит местоимение «который», что готов наградить его двумя запятыми. И опять эта — поистине всеобщая «проложская» — нелюбовь к слитному (или любовь к раздельному?) написанию: «не много поводов…»
Канцелярит не сдаётся: «В отношениях с женщинами Копейкина всегда губила его щепетильность касательно регулярности половой жизни. Люся с её медными тяжёлыми грудями и тугим монолитом бёдер эту регулярность обеспечивала и поэтому зависимость Копейкина от неё с каждым днём всё возрастала».
Написал это студент филфака!
«Красота — ничто, или…» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08100900980). Милана Картель. «Настоящее имя — Мария Исова. Родилась в 1990 году. Студентка филологического факультета МГУ (отделение филологического обеспечения связей с общественностью). В 12 лет написала первое стихотворение, затем стала пробовать себя в прозе. Свободно владеет японским и английским языками. Мечтает выучить французский…»
Марии, наверное, стоило бы задуматься над выбором благозвучного псевдонима. Заглянем в словарик: «КАРТЕЛЬ (фр. cartel от лат. carta — бумага, документ) — 1) соглашение между предпринимателями относительно регулирования произ-ва, условий сбыта продукции и найма рабочей силы, установления цен на соотв. виды товаров, обмена производств, и коммерч. информацией и т. д.; международный к. — союз, соглашение монополий разл. стран о разделе рынков сбыта, источников сырья, установлении монопольных цен и пр., гл. обр. в рамках одной отрасли; 2) объединение полит. партий для проведения общей согласов. программы (политики) по важному вопросу; 3) соглашение между гос-вами об обмене заключёнными или военнопленными»5.
Стиль Миланы лёгким и воздушным не назовёшь. Как и некоторые другие прозаики «Пролога», она выражается на ломаном русском — так, словно русский язык ей не родной, а второй или третий, вроде японского: «Антон ограничивался намёками, так как ломался, прикидывая, как бы покорректнее задать другу вопрос о “любви всей его жизни”, которая, судя по всему, перешла в разряд бывшей, и не позволить ему впасть в отчаяние, когда тот по его просьбе будет вдаваться в детали их с девушкой расставания»; «Конечно же, они достигли всего ценой невероятных умственных и физических усилий, с которыми они всегда справлялись вместе» (с усилиями справлялись вместе?); «Ты тогда утверждал, что нет ничего важнее, чем встретить на своём жизненном пути человека, красивого душой. И ты чихал на то, как он выглядит. И даже думал, что “чем невзрачнее человек, тем он лучше”. А мне было наплевать на это. Заметь, я западал только на привлекательных девушек и, как правило, через небольшой промежуток времени я их бросал…» (стилистический винегрет из разговорного стиля и канцелярита: «…встретить на своём жизненном пути… И ты чихал на то… мне было наплевать… через небольшой промежуток времени…»).
Вернёмся к биографии автора: «Свободно владеет японским и английским языками. Мечтает выучить французский…»
Браво, Мария, — простите, Милана, — но не вернуться ли вам к русскому?
Ближе к финалу рассказа персонажи г-жи Картель спорят о том, давать ли официантке чаевые:
«Ещё минут десять они допивали потихоньку остывающий кофе и перешли на темы, касающиеся учёбы. Когда за окном стало темнеть, Антон предложил:
— Давай уже попросим счёт? Тебе непременно нужно заглянуть ко мне и забрать конспекты. Кстати, сколько оставить на чай?
Илья кивнул, но насчёт чаевых был строгого мнения:
— Перебьётся. Смотри, какая пышечка, наверняка побежит в ближайшую лавку и купит себе на эти деньги жирный пончик или ватрушку, а полнота ей не к лицу».
«Пышечка» эта, если об этом помнит автор рассказа, работает в кафе. Пусть Милана поинтересуется у официанток, голодают ли они в кафе и ресторанах и часто ли бегают в лавки за ватрушками.
«Пакет с едой на утро» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08100200942). Родион Мариничев. «Родился в 1984 г. в Саранске. С 1988 по 2005 гг. жил недалеко от Петербурга. В Петербурге окончил школу и факультет журналистики СПбГУ. Работал корреспондентом в газете, на радио и телевидении. Сейчас — редактор в выпусках новостей, иногда пишет в газеты. Литературную деятельность начал в 1999 году. Публиковался в сборниках и на Интернет-порталах...»
«Ветер ершил лужи перед магазинами, переделанными из контейнеров. Их двери скрипели пружинами и показывали порвавшуюся обивку, из которой торчали серые клочья пуха».
Двери набиты, по мнению автора, клочьями пуха — лебяжьего, должно быть.
«Плохо, что их больше нет!» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08002400973). Сергей Гончаров. «Родился в 1987 г. в Ростове-на-Дону. Окончил электротехнический колледж по специальности «Автоматизация технологических процессов и производств». Увлекается литературным творчеством…»
«…железяк называвшихся космическими кораблями».
Да, это плохо, что больше нет запятых!
«Я не хочу мам!»
Вот ведь что делает презрение к запятым! Смысл короткой фразы исказился до неузнаваемости: автор рассчитывал сказать, что персонаж не хочет идти в музей, но вышло у него, что персонаж не хочет мам. Может быть, он и пап не хочет.
«Твоя мама давно хотела в него попасть…» (Это тоже о музее. Но кажется — о мишени. Не лучше ли сказать: туда попасть?)
Одна за другой у Сергея следуют оплошности с пунктуацией; они не случайность, но закономерность, и удивляться надо там, где запятая стоит на месте, где оборот или обращение выделены: «Хватит Дайра!»; «Как учить уроки так я»; «когда посетители вот так, стоят» и др.
Читаем дальше: «переливающие всеми цветами стены» (переливающиеся); «Легкий “вшик” закрывшейся автоматически двери…» (надо сказать: вжик; не то приходят на ум вши). Образное мышление автора тоже вызывает нарекания: «Туристы, попавшие в жерло гигантского муравейника, стократно остались рады тем…» (оставим на совести прозаика стократную радость, но где автор, подыскивающий сравнение, видел у муравейника жерло? Муравейник — не пушка). И опять — запятые, запятые: «Проделав огромный временной путь, человечество не отличалось от животных живущих поблизости ничем». Живущих поблизости ничем. Далее: «Лишь с одного конца длинной аллеи двигались четыре фигуры и с другой две, собираясь сойтись рядом с туристами». Сойтись рядом. Можно идти рядом, пойти рядом, и можно сойтись. Без рядом. А тут: «Туристы, снимая шлемы виртуальной жизни, полностью находились ещё на слабоосвещённой аллее». Полностью находились ещё?.. Прозаик будто поставил целью озадачивать читателя. «Многие подруги привозили в этот музей детей и все без исключения получили истинное удовольствие». Как читатель я не получил удовольствия от рассказа С. Гончарова, — но получил его как критик. Любопытно, испытывают ли удовольствие редакторы «Пролога», читая авторские рассказы? Или они их не читают?
«Просьба на двадцать пять строк» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08200200838). Александр Рыбин. Выше мы уже встречались с этим автором — по поводу канцелярита. Теперь повод иной: орфография.
«…ночь закончиться…» Вот был бы я иностранцем, изучающим русский язык, наверное, путался бы в формах трудных русских глаголов: Ночь — что сделать? — закончиться…
Я бы не останавливался на этих ошибках, будь они у авторов «Пролога» случайны. Но они назойливо тиражируются из рассказа в рассказ, будто давно уж в Москве придуманы и приняты новые орфографические правила, скажем, переменившие морфологическое написание на вольно-фонетическое, — а я, провинциальный критик, об этом и слыхом не слыхивал.
«Носитель» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08002500963). Виктор Акулов. «Родился в 1985 г. Живёт в Воронеже…»
«Трудно смирится…» Что сделать: смириться.
«Хранитель» (http://ijp.ru/razd/pr.php?failp=08001500769). Илья Шокин. «Родился в 1978 году в г. Ульяновске. Окончил экономический факультет Ульяновской Государственной сельскохозяйственной Академии. Лауреат областного молодёжного литературного конкурса 2005 г., участник и лауреат первого (2006) и второго (2007) Форумов молодых писателей Приволжского Федерального округа. Публиковался в газетах “Ульяновская правда”, “Димитровград”, журналах “Мономах”, “Во…»
Лауреат форумов? Это звучит примерно так же, как лауреат партсобраний. Но чего только не придумают в наше модернистское время! Скоро явятся какие-нибудь лауреаты улиц, тусовок, рукодельных кружков или садоводческих товариществ.
«Всё что умел». Союз «что» отделяется запятой: Всё, что умел.
Как видно из множества приведённых примеров, редакторы «Пролога», несмотря на три грозных восклицательных знака, тем не менее отзывчивы к тем, кто не проверяет ни орфографию, ни пунктуацию.
Продолжение читайте в следующем номере.
1 Всюду у начинающих авторов либо то оригинальничанье, которое Иван Ильин называл «искусничаньем», либо обыкновенное непонимание лексического значения. Ну зачем к «индивидуалистам» приклеилась римская «когорта», — хотя ежу понятно, что речь идёт о категории? Но, как говаривал мой школьный военрук, «ежу понятно, а мне непонятно». — Здесь и далее примеч. авт.
2 «Подлым языком» называл жаргон Иван Бунин («…выражаясь тем подлым языком, который всё более входит у нас в моду!» См.: И.А. Бунин. Собрание сочинений в 6 томах. Т. 4. М.: Художественная литература, 1988. С. 266).
3 В.А. Солоухин. Камешки на ладони. М.: Современник, 1988. С. 158.
4 Галь Нора. Слово живое и мёртвое. М.: София, 2003. С. 20—26.
5 Краткий словарь современных понятий и терминов / Сост. и общ. ред. В.А. Макаренко. М.: Республика, 1993. С. 172.
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|
Комментарии
RSS лента комментариев этой записи.