Литературный институт: "pro" и "contra"
ЛУ № 4/2010
Рубрика «Главная тема»
Литературный институт: «pro» и «contra»
В обсуждении участвуют Сергей Арутюнов, Светлана Василенко, Арсений Замостьянов, Марина Кудимова, Максим Лаврентьев, Оксана Лисковая, Роман Сенчин.
Максим Лаврентьев, поэт, главный редактора журнала «Литературная учеба»:
Темой нашего сегодняшнего обсуждения будет ситуация в Литературном институте и вокруг него. В последние годы, после того как в № 38 журнала «Огонёк» за 2005 год вышла статья Дмитрия Быкова «Остановить Крысолова», Литинститут принято либо тихо поругивать либо столь же тихо похваливать. Всё изменилось в апреле нынешнего года, когда еженедельник «Литературная Россия» опубликовал на своих страницах остро критический (по мнению некоторых, хамский) материал Игната Литовцева «Институт лишних людей» (№ 15 от 16. 04.2010). Затем последовала, пожалуй, ещё более критическая статья Максима Пешкова «Литинститут как школа приспособленчества» (№ 16 от 23.04.2010). Авторы обеих публикаций сочли нужным скрыться под псевдонимами. После небольшой паузы, вызванной майскими праздниками, когда обсуждение активно шло в блогах и кулуарах, в «Литературной России» развернулась оживлённая печатная дискуссия. В защиту института выступили как студенты и выпускники, так и лица не имеющие никакого отношения к вузу. Назову некоторые публикации: Б. Кутенков («Памятник и птица, или Раз пошла такая пьянка», № 18-19), В. Олюнина («Максиму Пешкову вдогонку», № 20-21), М. Кильдяшов («Цитадель русской литературы», № 20-21), Е. Иевлева («Из кожи вон», № 22). Помимо нарочито хвалебных, раздавались и более трезвые оценки вуза в материалах А. Каретниковой («Период разлива больших и малых луж», № 20-21) и А. Ранневой («Жуткая бурса», № 22). Кроме этого, как я уже сказал, многие выразили свою позицию в блогосфере.
Признаюсь, ситуация сегодня лишь отдалённо напоминает 2005 год. В то время, насколько помню, я один печатно возразил Д. Быкову в той же «Литературной России» («Три стрелы Дмитрия Быкова», № 47, 2005). Кстати, недавно, найдя в архиве на сайте «ЛР» собственный материал, был неприятно удивлён: в электронной версии автором публикации указан некто Александр Лаптев. Вероятно, имел место какой-то сбой… Но вовсе не это мелкое обстоятельство удержало меня от вступления в очередную полемику. Огорчило другое. Дело в том, что я сам попал под подозрение, как автор обличающих институт материалов. Видимо, у кого-то очень короткая память и вдобавок болезненная фантазия. Мне передавали, что в числе подозреваемых (и число это довольно велико) оказались и близкие мне люди, естественно, не могущие иметь никакого касательства к упомянутым публикациям.
Что же всё-таки происходит с Литературным институтом, если в нём и вокруг него развилась такая подозрительность? Почему вообще возникла вся эта публичная перепалка? Не связана ли она с грядущими выборами ректора? Мне бы хотелось услышать мнения людей неравнодушных к Литинституту, его проблемам и его дальнейшей судьбе.
Арсений Замостьянов, поэт, литературовед, заместитель главного редактора журнала «Шестое чувство»:
Это не первая и, наверное, не последняя битва вокруг Литинститута. Ещё в 1993-95 годах шли разговоры о ненужности института. Многим не нравился новый ректор – С.Н. Есин. Отчасти об этом написано в повести Есина «В сезон засолки огурцов». Потом были злые и, на мой взгляд, несправедливые статьи Олега Павлова. Потом – несколько лет назад – новые склоки начались в связи с выборами ректора, на которых в итоге первенствовал Б.Н. Тарасов. Нетрудно определить закономерность: азарт правдолюбов обостряется к выборам. А нужны ли эти выборы? Нет ничего лицемернее предвыборных обещаний, нет ничего гаже предвыборного шантажа. Даже в международной политической практике хороши только фиктивные выборы. Выборы-ширма. Выборы фанерных самолётов на фальшивом аэродроме. А любые выборы всерьёз – это звёздный час для мошенников, шантажистов и демагогов. Американские выборы между демократами и республиканцами – это бутафорская дилемма: что лучше – кока-кола или пепси-кола? Выборы в СССР проходили под лозунгом «И говорят глаза: «Никто не против. Все – За!». И слава богу, что так. А в Лите, к сожалению, выборы проходят не понарошку. Поэтому к ним прилипает грязь. И страдает репутация института. Значит, нужно отказываться от демократической системы. Лучше бы уж Министерство образования назначало нам ректора, прислушиваясь к коллективу института.
Я счастлив, что учился и преподавал на Тверском бульваре, в Литературном институте. Есину в своё время удалось провести институт по ниточке – между творческой вольницей и департаментской строгостью. Он и сам такой человек – то ершистый и хмурый, как директор завода из романа Галины Николаевой, то шаловливый и расхристанный как повеса из парижского салона. Ещё очень важно, что при Есине Литературный институт, в отличие от многих филфаков и журфаков, рачительно распорядился теми часами, которые остались после упразднения партийных и марксистских дисциплин. У нас сильно работала кафедра общественных наук, было много истории. Получилась очень сильная программа. Есин говорил студентам, указывая на здание Литературного института: отъешьте как можно больше от этого торта! И торт вышел не на маргарине. Добротный торт, от которого и дедушка Крылов не отказался бы. Институт не вписывался в систему контрпросвещения, которая побеждала в девяностые годы, побеждает и сегодня. У нас не были оплёваны идеалы народности. Мне это очень помогло. И здесь многое зависело от лидера, от ректора.
Конечно, с некоторыми упрёками можно согласиться. Например, система борьбы за посещаемость и мне казалась провинциальной, смешной. Вывешивались списки прогульщиков. Мы потом каждый месяц чествовали «победителей», я составлял так называемые «чарты». Лидерами были Ваня Волков, Максим Курочкин, Саша Барбух. Да и я не отставал. По итогам пятилетия первенствовал, по-моему, Курочкин. Мы превращали это в шутку, в пародию. Но злобы на институт ни у кого не было. Поверьте, у меня даже в самом тайном сундуке души нет подсознательного желания за что-либо обижаться на институт. И мне жаль тех, кто сводит счёты, кто одержим жалостью к себе. Всё это выглядит суетливо.
Я вижу, каким хорошим преподавателем стал Сергей Арутюнов. Как он дорожит своим семинаром, как учатся у него неудобные взрослые честолюбцы. Это приобретение для института, а совсем не повод для мимоходного сарказма. Есть в институте и великие старики. Есть мои любимые профессора Минералов и Тарасов. А значит, нынешние студенты с гордостью и ностальгией будут вспоминать свои литовские годы. И да будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает.
Сергей Арутюнов, поэт, литературный критик, руководитель семинара поэзии в Литературном институте им. А.М. Горького:
Понятия не имею, что это всё значит. В Литинституте многие считают, что это дело рук самого главного редактора «Литературной России», но я гадать об авторстве брезгую. Мне всё равно, кто это исполнил. У него, этого милого юноши-анонима, всё пошло в ход, любые возможные и невозможные подмены и искажения – но во имя чего? Если это прозаическая борьба за здание, то средства избраны какие-то дикие. Нужен особняк, так и действуйте как матёрые москворейдеры - подделайте документы, подкупите суд, добейтесь конфискации здания, пригоните свою охрану и бульдозеры, выбейте из дома всех причастных, запритесь, спокойно и весело плюньте в глаза заплаканным пикетчикам. Далее выкорчуйте дом из земли, отвезите его на свалку, чтобы сгнил в первую же зиму, отстройтесь заново и заживите, наконец, спокойно – за забором в три человеческих роста. С подземным гаражом, боулингом, бассейном с джакузи, террасами для верхового обозрения бульвара, параболическими антеннами, системой слежения за посетителями, карточками на вход и выход. Словом, как все. Как банки, офисные центры, стройконторы или отмывочные предприятия более высокого ранга.
Но нет. Так они не хотят, и это выдаёт в этих людях слабую и истерическую породу – увы, это советско-совковая интеллигенция, на которую я молился еще лет с десять назад. По сути, выродки, привыкшие к халяве, что и показали 90-е. Выродки, до сих дерущиеся за бывшие казённые, а теперь ловко приватизированные писательские дачи, всякие там литфонды – короче, за недвижимость, которую тут же сдают в аренду своим духовным братьям – браткам.
Всё ли ладно в Лите? Не знаю. Слухи в мой рацион не входят. Знаю одно: все, кто преподают в Лите, душу кладут на то, чтобы студенты вышли оттуда образованными людьми, а не малоумными подонками. Если авторство действительно студенческое, то как же трагически подслеповато они разбираются в тех, кого греют на груди.
Я окончил Литинститут девять лет назад. Последние лет пять почти ничего о нём не слышал. Наверное, поэтому и не ввязался в полемику, развернувшуюся на страницах «Литературной России». Но если уж мне напрямую задали вопросы, то ответить считаю необходимым.
Сначала, о полемике в «Литературной России», где я как раз работаю.
В нашей газете часто публикуются статьи, которые многими рассматриваются как заказные. Но я ни разу не встречал подобных заказов – просто у редакции такой принцип: печатать то, что она считает возможным и нужным напечатать. Порой неприятное и нашим постоянным авторам, и самим сотрудникам газеты. Так же случилось и со статьями, критикующими положение дел в Литинституте – они поступили в редакцию и были, после споров и некоторых сомнений, опубликованы. К сожалению, с аргументированной защитой института никто не выступил. Зато стали циркулировать слухи о заказе, поиск тех, кто укрылся за псевдонимами Игнат Литовцев и Максим Пешков. Знаю, что и я тоже попал в число возможных авторов этих статей…
Теперь моё мнение о том, что дало повод Игнату Литовцеву и Максиму Пешкову написать свои статьи.
Считаю, что такое заведение как Литинститут - необходимо. Оно было необходимо и в советское время, и, особенно в постсоветский период, когда социальное (и интеллектуальное) расслоение общества происходит потрясающе быстрыми темпами. Мы снова встречаем в литературе юных талантливых босяков, и скоро их наверняка будут десятки и десятки. И формально для них существует идеальное пристанище - Литературный институт на Тверском бульваре с общежитием на улице Добролюбова.
Но кто в основном учится в Литинституте в последние лет пятнадцать? По большей части вчерашние выпускники школ, притом москвичи. Конечно, среди 16-летних людей обязательно есть одарённые люди, но всё-таки их вряд ли много - им попросту нет ещё времени выразить свою одарённость. Хотя как студенты, такие люди удобны и малопроблемны - спокойно, прилежно учатся, хорошо запоминают лекции и т. д. С пришедшим в Литинститут двадцатипятилетним индивидуумом, потрёпанным жизнью, проблем куда больше. Уж учиться прилежно, терпеливо вести конспекты он наверняка не будет. И может быть, поэтому таких двадцатипятилетних в Литинституте сегодня практически (а может, уже и фактически) нет. Кажется, последним таким великовозрастным (хотя, по существу, в самом нормальном возрасте для всерьёз занявшегося писательством человека) в Литинституте учился Антон Тихолоз. Автор двух прекрасных повестей, опубликованных в «Новом мире». Правда, кажется, институт он так и не окончил[1].
К Литературному институту, по крайней мере, того времени, когда я сам там учился, можно предъявить множество претензий. Но, с другой стороны, он, как и подавляющее большинство российских институтов, задавлен бесконечными аттестациями, учебными планами, комиссиями и проверками. У нас в последнее время в моду вошло слово «кампус», но в жизни вузы всё сильнее напоминают питомники по выращиванию офисного планктона. Литинститут, к сожалению, не исключение. И такие люди как доцент Стояновский, преподаватель латыни Зверев, на мой взгляд, здорово этому способствуют.
Руководству Литинститута нужно понять, что он - не филологический вуз, а именно Литературный. Борис Николаевич Тарасов, будучи лектором, это, кажется, понимал, хотя и не ввязывался в политику института. Не исключено, что он не ввязывается в неё и сейчас, а её определяют менторы типа Стояновского.
Вообще в Лите (была? есть?) уникальная группа, так сказать, лекторов-чудаков, к которым принадлежит (принадлежал?) Тарасов, - Карабутенко, Джимбинов, Гусев, Смирнов, Чудакова, Казначеев, Демин, Зверев (но не тот, латынщик, а покойный, сотрудник «Иностранной литературы» Алексей Матвеевич). Они любили отвлекаться от темы лекции, перекличку присутствующих делали через силу, экзамены часто принимали так: «Какую оценку хотите?» Но именно они несли и знания студентам, и увлекали их литературой. Например, благодаря Ивану Ивановичу Карабутенко я полюбил такого писателя как Гюисманс, которым вряд ли бы заинтересовался, не посети лекции Карабутенко; Владимир Иванович Гусев своим занудным тоном так заинтересовал меня «Петербургом» Андрея Белого, что я месяц сидел над этой вроде бы совершенно не близкой мне книгой, и до сих пор слышу её интонацию... Очень много дали мне и преподаватели по предмету со страшным названием - текущая литература. Без этого предмета многое из того, что утекло в небытие, но было важно и нужно в определённый момент, я вряд ли бы прочитал. Хотя в литературе нередко тексты возвращаются из небытия.
К сожалению, бал в Литинституте правят не эти люди и не те, кто, по идее, должен быть здесь главным, - не ведущие творческих семинаров, - а сторонники зубрёжки, по убеждению которых, если студент не знает латыни или законы Хамурапи, или какой масти была лошадь Казбича, он никак не может быть писателем. Помню, в наше время часто вспоминали строки, приписываемые увлекающемуся стихосложением профессору литфизкультуры Тычинину: «Забыл физкультуру - забудь литературу». Тычинин, кажется, в Лите уже не работает, но дело его, судя по словам студентов, живёт. И таких физкультур всё больше...
В ходе полемики в «Литературной России» некоторые говорили о том, что семинары в институте ведут люди малоизвестные в литературном мире, а также не увлечённые своим делом. Насчёт вторых, это действительно верно - есть мастера, которые просто отбывают свои часы, и от таких нужно как-нибудь избавляться. А вот что касается тех, кого один из авторов охарактеризовал «середнячками», назвав в том числе фамилии Галины Седых, Инны Ростовцевой, Сергея Арутюнова.... На их семинарах я не бывал, произведений Седых не читал, а критику Ростовцевой и стихи Арутюнова ценю. И, главное, часто среди молодых талантливых поэтов и критиков встречаю тех, кто у них учились и учатся. Это, мне кажется, показатель. И не обязательно быть живым классиком, чтобы вести творческий семинар.
Жаль, что многие мастера не настраивают студентов на публикацию своих текстов. На мой взгляд, писатель развивается, благодаря публикациям. Только глупец будет бесконечно наслаждаться своим творением на страницах издания. Не беда, если будет опубликован слабый текст - оглушительный провал бывает и для писателя (с любым писательским стажем), и для читателя полезнее бесспорного шедевра. А требование многократно переделать дебютный рассказ, повесть, роман, ещё отточить стихотворение, и тем более, равнодушие со стороны мастера, - губительно. Я благодарен Александру Евсеевичу Рекемчуку, у которого учился, что он не боялся и не боится рекомендовать вещи своих студентов для публикации. Не подтолкни он меня на первом же курсе с рассказами в «Литературную Россию» (в которой я сначала получил отказ) и в «Знамя», я вряд ли бы сам решился куда-то нести их. Наверное, вообще бы бросил Литинститут и уехал домой. Не исключено, что это оказалось бы лучшим вариантом, но уж как сложилось... Да и сколько с подачи Александра Евсеевича появилось в литературе заметных (а некоторые, на мой взгляд, более чем заметны) авторов! - Александр Сегень, Юрий Доброскокин, Валерий Былинский, Маргарита Шарапова, Илья Кочергин, Маша Ульянова, Ирина Богатырёва... В прошлом году стараниями Рекемчука стал выходить альманах «Пятью пять»... Не маринует своих одарённых студентов и Руслан Киреев. В последние годы из его семинара стали известны Сергей Чередниченко, Валерия Олюнина, Антон Тихолоз... Будь все мастера внимательны к первым успехам своих студентов (успехам, которые видят только они, читая их рукописи), наша литература была бы наверняка намного богаче. А утверждение некоторых сотрудников Лита, что он выпускает не писателей, а грамотных, образованных людей, это, мягко говоря, лукавство. Лит должен принимать юные (и не очень юные) таланты и успевать помочь им развиться...
Думал, что отвечу коротко, но что-то разошелся. Судьба Литературного института, в котором прошли пять интересных, важных и светлых лет моей жизни, для меня очень важна. А он всё-таки в упадке. Это ярко проявилось в самом начале 2000-х. Вспомним, как легко премия «Дебют» и Форум молодых писателей заняли ту нишу, которую, по существу, должен был занимать Литературный институт. Уверен, что не жажда денежных наград и не возможность стремительно прославиться заставляет тысячи молодых людей слать свои рукописи в эти новые институты открытия новых имён в литературе. Работал бы Литинститут действительно для молодых писателей, у его стен толпились бы эти тысячи.
Когда я в 1996 году поступил туда, меня поразило, что такой вуз не имеет своего журнала. Ведь какое могло быть интересное издание! Не считая классной прозы, стихотворений, пьес, которых было тогда у студентов немало (действительно), ещё и рецензии на эти вещи, заметные обсуждения на семинарах, дискуссии... Да много чего можно было собирать каждый месяц... Одно время мои однокурсники с семинара публицистики выпускали самодельный журнальчик «Тверской бульвар, 25», и это как-то оживляло, да и оправдывало наше пребывание в Литературном институте, но вскоре он заглох. Много позже, в 2007 году, вышел альманах с тем же названием, через год, со скрипом, ещё один томик, и, вроде бы, всё. Редакторы альманах Александр Михайлов и Олег Зоберн сказали, что дело совсем не в проблемах с финансированием, а в слишком бдительном наблюдении руководства института за содержанием альманаха. Но когда ещё у писателя бывает возможность свободно повеселиться, поэкспериментировать, как не в молодости. Веселье и эксперименты маститых зачастую представляют собой довольно неприятное зрелище. Оставаться же не маститым лет в пятьдесят удаётся немногим...
Зато институту не стыдно выпускать в свет книги вроде «Они учились в Литинституте». Вот этот труд Б. Тихоненко дискредитировал Лит по полной программе, опозорил все семьдесят пять лет его существования.
Но всё же Литературный институт (и ВЛК, кстати сказать) - уникальное явление. И руководству необходимо эту уникальность всячески отстаивать... Когда-то, говорят, институт был в ведении Союза писателей СССР, а не народного образования. У него были свои условия приёма, обучения. Некая автономия. Конечно, сегодня в какой-то Союз его впихивать глупо, но и до конца превращать в филологическую бурсу - преступление. Просто вывеска «Литературный институт» никому не нужна. Нет, кому-то, видимо, нужна, но эти люди не имеют к литературе никакого отношения.
Марина Кудимова, поэт, публицист, переводчик:
Проблемы Литинститута, описанные анонимными авторами критических заметок, свидетельствуют о том, что «гениальная ошибка Горького» вместе со всей высшей школой переживает системный кризис. Атмосфера, господствующая в здании на Тверском бульваре, и качество преподавания обычны для кризиса, но вторичны для анализа. Парадокс заключается в том, что Литературный институт пользуется господдержкой в стране, которая не имеет внятной культурной политики, не считает литературу делом государственной важности и не стремится влиять на нее. Первое катастрофично. Второе и третье злободневно: отсутствие контента отметил на встрече с писателями, молившими о содействии, Председатель правительства.
Институт на Тверском бульваре давно не даёт результата, оправдывающего его назначение. Абитуриентов прельщает относительная лёгкость поступления и призрачная возможность зацепиться в Москве и прославиться. Но маргиналы и функционеры, в большинстве выходящие из стен Литинститута, отношения к литературной работе не имеют. Семинар в Липках и литературные премии стабильно снабжают литпроцесс свежими кадрами[2]. Читателю и издателю безразлично, какое учебное заведение окончил автор.
Обладая самым содержательным в мире Интернетом, возможности которого для созидательного человека поистине неоценимы, мы цепляемся за неработающие мифы и объявляем вечно живыми отжившие культурные коды. Разрыв порождён разностью цивилизационных подходов различных поколений к вызовам времени – пресловутым конфликтом отцов и детей. «Отцам» сложно представить себе неиерархическую литературу. Литинститут некогда занимал в этой иерархии одно из первых мест. Выпускник, даже оставшись без работы и публикаций, чувствовал себя принадлежащим к элите. Административная инерция, царящая в вузе, продолжает провоцировать самоощущение, которое сегодня ведёт к краху и в жизни, и в литературе. Писательство – единственный социокультурный институт России, прошедший в полной мере процесс демократизации. Оно перестало быть уделом избранных, оспорив сам принцип избранности. Литература (хорошо это или худо, не предметом обсуждения является) идёт к самоокупаемости, и кормить домашнего гения, презирающего коммерциализацию, либо заставить найти работу – решать членам его семьи.
Закрытие Литинститута, перепрофилирование или сохранение – прерогатива государства, призванного рационально использовать налоговые поступления. Без коррекции учебного процесса, ротации преподавательского состава и пересмотра шкалы стандартов вуз обречён. Однако обречённые живут в России долго. Нечто аналогичное Литинституту может существовать как учреждение дополнительного образования. Люди, имеющие профессию, в случае творческой неудачи с меньшей вероятностью отяготят изнемогающее под грузом налогов общество. Услуги должны предоставляться заочно и за деньги. Для желающих можно организовать виртуальные курсы, тренинги и мастер-классы. Пособия «Как написать бестселлер» щедро представлены в Сети и за бесценок продаются на развалах.
Оксана Лисковая, ответственный секретарь Приёмной комиссии Литературного института им. А.М. Горького:
Мне кажется, здесь есть один общий момент – Литературный институт, с одной стороны, ещё втянут в своё прошлое, где были большие (в литературном и публичном плане) события и победы, наполнен той советской эпохой, которая как бы укрепила этот зáмок и спокойно ушла, оставив несколько толстых стен и массу литературных баек, легенд и подлинных историй. С другой – Лит осваивает пространство новой эпохи, в которой нет заданий, тем, нет и запретов. В этой новой эпохе, сменившей некую советскую понятность, сама идея института, как «кузницы талантов» может показаться ненужной и нелепой. Но собираться пишущим, как впрочем, и рисующим и музицирующим, вместе для образовывания своего дарования необходимо. И, выйдя на новую эпохальную дорогу, институт мечты попадает в те же ухабы, что и государство в целом – то пробка, то инспектор с палкой.
И анонимки в придачу. Замечу, много лет назад я подписывала коллективное письмо от студентов против увольнения одного преподавателя, завитую подпись расшифровывала рядом, и что? И ничего – никто меня не травил (было это на втором или на третьем курсе), к ректору в кабинет не вызывал, никаких гонений и репрессий не последовало. Посему комментариев по поводу статей «имён собственных» не дам. Некому.
Что же касается сегодняшнего бытия института, могу сказать, что идти к нам нужно только в одном случае – если ты готов жить бескорыстно, если здесь единственное твоё место среди других вузов. Нет? Лучше не нужно. Развеянная легенда о том, что в Лите учат или не учат писать, не может быть препятствием для человека талантливого. Здесь по-прежнему учат. Только одни учатся одному, другие другому. Уникальность нашего вуза в том, что каждый уходит отсюда со своим Литинститутом. И часто эти «литинституты» никак не соприкасаются друг с другом. Не знаю, всё ли выбрасывает память, но спустя чуть ли не пять лет после окончания учёбы в Лите, я, например, осознала, что образование, которое, как мне казалось, у меня всё же довольно среднее, вовсе и не такое на самом деле. То, что умеют делать профессора и доценты Лита, не умеет делать никто другой. Нужно просто слушать и быть открытым для восприятия, уметь забирать даже больше, чем дают, преобразовывая услышанное в собственной системе мировоззрения.
И ничего нет странного в том, что вокруг вуза такого «ненужного» творческого профиля возникла исключительная перепалка. Пока в государстве живут поэты… Собственно, все хорошо знают: «У поэтов есть такой обычай -/ В круг сойдясь, оплевывать друг друга. / Магомет, а Омара пальцем тыча, / Лил ушатом на беднягу ругань…» (Дмитрий Кедрин. «Кофейня»). Хотите идеальное государство? В любом случае – учитесь. Может быть, кого-то привлекает место ректора или само здание? Может быть. Я могу только предполагать, но, как все предположения, это вряд ли будет иметь прямое отношение к полемике вокруг вуза, и что бы я сейчас не придумала – всё не подойдёт. Вероятно, есть люди, которые знают как лучше, за ними, возможно, придут более способные студенты, но… кто же теперь сидит за партами с первого по пятый курс? Кто учится читать по-старославянски? И плюс к вам перфект или минус?
На самом деле создание нового вуза, как того хочется всем, невозможно с помощью подрыва основного здания, этого реально достичь только медленными поступательными движениями, которые широкой публике порой незаметны вовсе. Резкие и быстрые перемены только повредят, разрушат ту природную среду, которая, кажется, живёт в Литературном институте сама собою.
Можно всё время переносить линию горизонта, чтобы поправить ту или иную деталь в пейзаже, но немыслимо заставить человека двигаться к ней, если он того не хочет, невозможно издалека, плюнув, выдать это за искреннее желание создать свой Литинститут.
Светлана Василенко, прозаик, поэт, Первый секретарь Правления Союза российский писателей:
Странное дело: написал студент Литинститута донос на преподавателей Литинститута, и его донос тут же опубликовали в одной из центральных литературных газет. Мало того, недоучившийся студент внёс рацпредложение, что Литинститут, не оправдавший его надежд, немедленно нужно закрыть. И донос и рацпредложение начали всерьёз обсуждать серьёзные люди.
Покажите мне хоть одну уважающую себя газету, публикующую статьи о культуре, которая бы напечатала безграмотный донос бездарного студента на преподавателей консерватории с предложением закрыть консерваторию, потому что его, бедного студента, выгнали оттуда за творческую несостоятельность, или за элементарное разгильдяйство и ленность.
Обсуждать, что Литинститут нужно закрыть, могут только ушибленные жизнью и обиженные на жизнь люди. Потому что тогда надо бы заодно закрыть музыкальные и художественные школы, музыкальные и художественные училища, консерватории и академии живописи, институт кинематографии, балетное училище и прочее, и прочее.
Так как, если следовать абсурдной логике писателей, пишущих доносы в газеты и вносящих одно рацпредложение за другим, - неча учением портить талант. Талант, например, певца, или талант, например, художника. Он и так песню споёт, без всякой там учёбы в консерваториях, да и дом с трубой запросто намалюет без академий каких-то там художеств. А в учебном заведении его могут испортить: научат, не дай Бог, яблоко в виде чёрного квадрата рисовать, или наоборот, на скрипке барабанную дробь отбивать, - короче, всяческому модернизму и прочему, прости Господи, изму.
Да, в Литинституте не учат, как стать писателем, там не учат писать, потому что, любой козе понятно, научить писать невозможно. В Литинститут, так же как и в другие творческие вузы – консерваторию, академию живописи, институт кинематографии, - поступают люди, как правило, талантливые (одни меньше, другие больше). Они уже что-то могут: писать стихи, прозу, пьесы, критические статьи. В Литинституте их не учат писать. В Литинституте их, как и в остальных творческих вузах, учат мастерству: тем тайнам профессии, которые передаются от мастера к мастеру. Не более. Но и не менее.
Дмитрий Быков несколько лет назад в своей нашумевшей статье предложил закрыть Литинститут, потому что его выпускники-де не находят работы. Но почему нужно закрывать именно Литинститут, а не другие институты, чьи выпускники также остаются без работы, непонятно. Тем более, что у выпускников Литинститута должна быть одна работа – писать. Так же как у выпускников консерватории – петь или играть на скрипке, балетной школы – танцевать, художественных училищ – рисовать, театральных институтов – играть на сцене театров, а у выпускников ВГИКа – снимать кино.
Быков пишет, что процент состоявшихся в литературе выпускников слишком мал. Ничего подобного!
Я заканчивала Литинститут в 1983 году. На курсе нас было 50 человек: поэты, прозаики, драматурги, критики и переводчики (литовская и марийская группа – по 10 человек каждая). Почти все выпускники нашего курса состоялись как писатели. Вот их имена: Нина Садур – блестящий драматург, Михаил Попов – известный поэт и прозаик, Илья Кутик, профессор Чикагского университета, поэт-метаметафорист, которому предисловие к книге писал Иосиф Бродский, Юрий Кабанков, прекрасный поэт из Владивостока, Александр Логинов – поэт из Архангельска, выпускающий книжку за книжкой, Владимир Коробов, крымский поэт, ныне живущий в Москве, Людмила Абаева, поэтесса, оргсекретарь Правления Союза российских писателей, Валентина Кизило, драматург, редактор, работающий в издательстве филфака Санкт-Петербургского университета, Михаил Иманов – прозаик, Марина Крашенниникова, поэтесса и прозаик, и Вера Алексашова, прозаик, обе рано умершие, но оставившие прекрасные произведения, в сорок лет умер и Юрий Байгузин, прекрасный марийский драматург, которого марийцы считают гением, сошедший с ума и погибший Георгий Чхеидзе, драматург, Юрий Крутов, поэт, Игорь Винов, известный киевский поэт, Маргарита Потапова, поэтесса, живёт в Каргополе, Сергей Казначеев, прозаик, критик, преподаватель Литинститута, Анастасия Немирова, прозаик, живёт в Донецке, Наталья Пчелина, прозаик, эколог, журналистка, живёт в Нижнем Новгороде, Игорь Булкаты, поэт, Агу Содномов, бурятский прозаик, Николай Еремичев, прозаик, Юрий Патронов, драматург и прозаик, недавно принёсший к нам в Союз российских писателей толстенную книгу своей прозы, Абас Талыбов, прозаик, его рассказы с азербайджанского языка я переводила когда-то, Саади, курдский прозаик, Лелде Стумбре, известнейшая латышская драматургесса, тамошний современный классик, Катрин Вяли, эстонская поэтесса, Лорина Балтяну, молдавская поэтесса, переводчики: Томас Чепайтис, Нора Язбутите, Алла Сельчинская, Дануте Таугенайте, Она Мицкевичюте, Саня Темирбаева, Павел Черных, Владимир Козлов, Соня Манаева… И аз, грешная, тоже вроде что-то за эту жизнь написавшая и издавшая: несколько книг прозы и стихов, поставленные по моим сценариям фильмы. Так что говорить о выпускниках Литинститута, что они остаются после окончания вуза безработными, значит, просто не знать истинного положения дел. Или знать, но почему-то искажать истину.
И последнее. Многим кажется, что Литинститут, придуманный Горьким, не нужен, потому что одинок. Что в мире больше нет таких бесполезных вузов, как Литинститут, и поэтому его и надо, именно по причине его бесполезности, закрыть. Но нет, Литинститут – только один из многих литературных институтов, существующих в Европе. Например, в Лейпциге находится его двойник. До сих пор московский Литинститут и Лейпцигский литературный институт обмениваются студентами. Там же в Лейпциге года четыре назад состоялась конференция, где были представлены литературные вузы и мастерские Европы. Читались интереснейшие доклады о том, как проходит учебный процесс в таких творческих заведениях, какие методики там применяются. Но, кстати, опыт нашего Литературного института был признан всеми участниками конференции как один из самых уникальных, а методика обучения – одна из самых творческих и действенных.
Литинститут не закрывать надо. А наоборот, открывать филиалы Литинститута в крупных городах России, таких как Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Екатеринбург, Красноярск, Омск, Иркутск, Владивосток…
От редакции:
Редакцией журнала были получены и другие мнения, некоторые из них мы опубликуем в следующем номере «Литературной учебы». К сожалению, одну остро-критическую реплику мы вынуждены были изъять из вёрстки, так как её автор, предварительно не поставив нас в известность, опубликовал свой текст в еженедельнике «Литературная Россия».
[1] Антон Тихолоз окончил литературный институт в 2010 году. – Примеч. ред.
[2] Многие участники Форума молодых писателей, ежегодно проходящего в подмосковном пансионате «Липки», являются студентами или недавними выпускниками Литературного института. – Примеч. ред.
| < Предыдущая |
|---|
Изданные книги
 |  |  |  |  |